Лукашенко рассказал европейцам о народной любви к себе

Белорусский президент Александр Лукашенко, который, по мнению Запада, является "последним диктатором Европы", считает, что "некорректно связывать нас только с Венесуэлой и Ираном и относить нас к группе государств-изгоев, потому что у нас хорошие отношения со многими другими странами", однако "одинаковое давление со стороны сильных мира сего и, прежде всего, США нас сближает". Об этом Лукашенко заявил в интервью испанской газете El Pais.
"Мой хороший друг Чавес сказал, что мы можем добывать нефть. Если мы договоримся, то откроем месторождение и добудем первую тонну белорусской нефти на венесуэльской земле в декабре, во время моего визита", - рассказал Лукашенко. Он также сообщил, что Белоруссия намерена создать совместное предприятие для разработки нефтяного месторождения в Иране.
По словам Лукашенко, существуют параллели между ним и президентом Венесуэлы Уго Чавесом. "Чавес - ярый сторонник независимости своей страны. Я тоже. Мне в чем-то тяжелее, чем Уго. (...) Он очень умен и отлично справляется", - говорит президент Белоруссии. Что касается антиколониализма венесуэльского президента, то он, по мнению Лукашенко, вполне оправдан, так как "разве это не колониализм, когда некоторые западные компании, в том числе и американские, добывают нефть, а Венесуэла почти ничего не имеет?" В то же время, по словам Лукашенко, у Белоруссии нет оснований для антиколониалистских настроений.
Лукашенко сообщил, что он сохранил индустриальные традиции СССР и предприятия, а также традиции социального сознания: "Нас критикуют за сильную власть, но такова традиция славянских народов, России, Белоруссии и отчасти Украины (...) Резкие перемены ведут к хаосу. Путин тоже вернулся к традиции после эпохи Ельцина". Он отметил, что при этом власть не деревенеет и модернизируется, "иногда медленнее, чем хочет Запад, но это его проблема. Не надо нас торопить. Давить на нас и предъявлять ультиматумы бессмысленно".
На вопрос о возможности размещения новых ракет "Искандер" в Белоруссии и том, против кого они будут направлены, Лукашенко ответил: "Ни против кого. Это не стратегические вооружения, а более мощные оборонительные системы (...) Нас беспокоит, что поблизости, в Польше и Чехии, устанавливается американская система ПРО, но "Искандер" - это не ответ (на нее)". Стратегическая ценность Белоруссии, по словам Лукашенко, в том, что она расположена "в центре Европы, в очень выгодном стратегическом положении. Русские очень хорошо понимают, что потерять Белоруссию - значит получить противника у ворот Москвы. Для России это оборонительный пояс. Европа тоже понимает, что белорусская политика может пойти на благо или во вред ЕС, потому что это - сердце и географический центр Европы". Он отметил, что военный аспект играет наиболее значимую роль в сотрудничестве с Россией.
Он назвал "очень смешными" требования о демократизации Белоруссии. "Государство гарантирует белорусам больше прав человека, чем та же Испания. (...) У нас такая же демократия, как в Германии и Франции. К счастью, нам не приходилось использовать ни слезоточивый газ, ни водометы, что для вас является нормой, - и где же права человека?" На вопрос о судьбе Александра Козулина, бывшего ректора Белорусского государственного университета, Лукашенко ответил, что ему все равно, "Козулин это или Петров", но суд принял решение, и тот отправился в тюрьму за определенные преступления. "У нас нет политических преступлений (в уголовном кодексе)". Президент сказал, что пять с половиной лет - не такой уж большой срок. "У нас есть еще пожизненное заключение и смертная казнь".
Затронув тему отношений с Европейским союзом, Александр Лукашенко отметил, что ЕС мог бы не вмешиваться во внутренние дела Белоруссии. Самое главное, по его словам, поддерживать диалог с Западом. "Пусть не говорят: "Лукашенко - в тюрьму, не пускайте его в Европу". Я уже в Европе. Бог решил, что Белоруссия будет в Европе. Если меня не пустят в Испанию и не дадут визу, Бог с ними, я тогда не дам визу их королю, если он захочет сюда. Это не вежливо. (...) Если мы захотим сближения и ЕС будет достаточно решителен, мы сядем за стол переговоров. Мы хотим этого, и всегда об этом говорим, но ЕС не хочет и поэтому ставит неприемлемые условия". Комментируя заявление ОБСЕ о недемократичности белорусских выборов, президент сказал, что выборы не устроили ОБСЕ, "потому что за Лукашенко проголосовало 95% населения. Европейцы сказали мне, что признают выборы, если цифры будут скромнее. Я сделал все что мог и получил 82,6%. Меньше не мог. (...) Я предложил европейцам: пусть, если не верят, приедут, и за 10-15 млн долларов повторят выборы и присутствуют на всех избирательных участках. И если я выиграю, вы откроете все двери Европы для Белоруссии. (...) Они прекрасно знают, что я их выиграю, и Лукашенко нет альтернативы. Они же хотят, чтобы власть была чем-то малопонятным, как на Украине, где украинцы уже сыты этим по горло. Но мы не хотим разрушать страну".
Лукашенко сказал, что ему жаль, что Путин уходит, потому что он "к нему привык". "Когда знаешь кого-то и его политику, ты можешь предвидеть его шаги. У нас был конфликт из-за энергии, но мы всегда приходили к согласию и всегда были друзьями. У меня нет резиденции в Сочи, но если завтра мне, например, надо будет туда поехать, я позвоню ему, и он предложит мне свой дом. Его дверь всегда открыта, чтобы всегда входил кто хочет и с кем хочет. Мы не враждовали, и он не может изменить курс Белоруссии, как в советские времена. Путин - прагматик, очень хорошо понимающий роль Белоруссии для России".
Отвечая на вопрос о своем отношении к Сталину, белорусский президент сказал, что у всех советских руководителей были свои недостатки, потому что они жили в сложный исторический период. Однако, отметил он, "несмотря на многочисленные недостатки, наше прошлое в целом героическое. Что касается Сталина, он много сделал во время войны, и Европа должна признать роль СССР и его лидера в победе над фашизмом". Что касается невинных жертв – это всегда трагедия, "сегодня нельзя это отрицать, но и преувеличивать не надо. Путин хорошо сделал, что возложил венок в Москве, потому что все это (сталинский террор) заварилось в Москве". По его словам, в Белоруссии репрессии никогда не достигали таких масштабов, как в России, потому что руководители-белорусы всегда пытались сгладить положение, защищали свою землю и старались быть ближе к народу, который был за это благодарен, передает Newsru.