Цена иллюзий

Свобода слова и деньги. Вещи, в принципе, несовместимые. Думаю, в этом со мной согласятся многие. Кусать "руку дающую" в наше нелегкое время политической неразберихи и экономических проблем может лишь на все плевавший самоубийца. Однако если рука устает отсчитывать деньги (или оные закончились), пусть обзаведется железными перчатками. Иначе оторвут. Такой себе принцип отношений между работодателем и работником. Если существует финансовая неуверенность – лучше не начинать проект, в который до начала самоокупания нужно инвестировать капиталовложения. Только ситуация обычно настолько простой не бывает. Человечество стремится к усложнению и принцип Оккама ему ни к чему…

27 февраля 2006 года в агентстве "Интерфакс-Украина" состоялась пресс-конференция на тему невыплаты зарплат и массовых увольнений в журнале "Час.ua". На ней присутствовали глава профкома Киевского независимого профсоюза журнала "Час.ua" Вера Ковтиха, глава КНМП Кирилл Хорошилов, член редколлегии журнала Виктор Замятин. Немного позже появились и представители другой стороны конфликта – директор ООО "Час.ua" Ольга Гаврилова с адвокатом Виктором Кутой.

Ситуация оказалась простой и понятной. Настолько простой, что это даже насторожило. В сентябре 2005 года, когда еженедельник создавался, Гаврилова пообещала журналистам финансирование проекта, по крайней мере, на год. Однако через два месяца, в ноябре, таинственным образом исчезли средства на гонорары, а в декабре – и на зарплату. Так продолжалось до тех пор, пока журнал не создал свой профком (16 февраля) и не обратился за помощью к КНМП. На следующий день активистам сообщили, что проект закрывается (или реорганизовывается – однозначно сказать нельзя). А 20 февраля объявили выходной. Который длится до сих пор. Лишь после проведения акции протеста "Вырежи себе зарплату" руководство выплатило часть задолженностей, да и то не всем. Самые рьяные защитники прав остались ни с чем, так как "денег не хватило". Между тем, несмотря на финансовые проблемы, печать журнала исправно оплачивалась. Только журналистская работа была бесплатной, поэтому творческий коллектив собрался уходить из издания и готовит заявление на руководство в прокуратуру. И, несмотря на "выходные" для основного творческого состава, работа над выпуском очередного номера по информации самих потерпевших идет. Только ее выполняют другие люди. А некоторым журналистам даже прямо предложили продолжать работать. Правда, уже в новом проекте.

Такова позиция журналистов. Которую они отстаивают не первую неделю. Что же касается позиции руководства, то оно вообще удивлено. Делает большие глаза и говорит, что журналисты просто пытаются распиариться. Ведь на самом-то деле злое начальство и жертвы-сотрудники – это миф. Да, проблемы были. Если бы проект самоокупился (на шестнадцатом номере!), то их можно было избежать. Но он не окупился и поэтому кризис с деньгами действительно есть. Журналисты были предупреждены об этом еще в декабре, но уходить из издания не захотели. А потом объявили сидячую забастовку, поломали оборудование (из-за чего, собственно, и ввели те самые "выходные"), да еще и написали в 16 номере нечто такое, что инвесторам пришлось не по душе… И это несмотря на то, что зарплату руководство собралось выдать. И выдало бы, если бы сами работники журнала за ней явились.

Это были две точки зрения, выраженные со всеми стилистическими особенностями их владельцев. Одни агрессивно-недоумевающие, другие – недоуменно-оправдывающиеся. Говорят, истина где-то посередине, если не воспользоваться лексиконом агента Малдера и сказать, что она вообще где-то рядом. Попробуем разобраться в ситуации и предложить варианты развития событий, которые и привели к подобному кризису.

Вариант первый. Издание задумывалось как предвыборное. Его инвестор намеревался с помощью медиаресурса "подтусоваться" к той или иной политической силе и обеспечить себе место в списке. Когда его везде послали, он решил разобраться с изданием, которое так плохо послужило его целям и… И тут опять появляется перекресток выбора. Либо он решил просто уйти и оставить издание на произвол судьбы, то есть, на верную гибель. Либо решил его перепрофилировать (в ходе пресс-конференции слишком часто звучало словосочетание "деловое издание" и слишком уж неоднозначны были реакции на него). Либо просто уволить всех, набрать тех, кто подешевле, и кое-как до конца марта дотянуть, чтобы потом сбыть всех с потрохами.

Вариант второй. Издание действительно было нерентабельным, по мнению владельца, и он просто избавился от своего "куска", а, заодно, и ответственности. Власть в издании поменялась, заодно поменялась и финансовая политика. Или владелец просто сам решил переформировать издание, чем и занялся, не посвятив в свои планы журналистов.

Это варианты ответа при взгляде на руководство. А что же касается самого творческого коллектива, то тут тоже не все понятно. Во-первых, Вера Ковтиха заявила, что они готовы были пойти на понижение зарплаты "ради общего дела", однако руководство не согласилось принять подобную жертву и продолжило "морить их голодом". Услышав это, я невольно задал себе вопрос: а ради чего бы я сам согласился на понижение зарплаты? И сразу же ответил – если это понижение окупиться в будущем. Тогда возникает второй вопрос – а что, собственно, можно пообещать такого, что целая редакция сознательно согласилась на невыгодные для себя условия? И еще два месяца работала даром. Причем, продуктивно и еще успевала создавать различные предвыборные проекты (например, "Политический театр" с "5-ым каналом" и УНИАН). А потом вдруг закатила скандал о невыплате денег и привлекла на свою сторону профсоюз. Что свидетельствует о том, что обещания (если таковые были) не выполнены.

Слишком много "если" возникает при рассмотрении этого простого и странного в то же время конфликта. Подозрения усилились и благодаря атмосфере пресс-конференции – странные улыбки журналистов "Час.ua", выкрики из зала, поведение Ольги Гавриловой, которая неожиданно начала восхвалять решения профсоюза. Интуиция подсказывает, что так просто все не закончится. Только, как обычно и бывает, правда всплывет тогда, когда никому до нее не будет дела. Потому что будут новые конфликты и новые темы для разговора.