Провал?

Итак, население Нидерландов (более 60% — "против") вслед за французами сказало "нет" проекту Евроконституции, и Европейский Союз, состоящий из 25 стран континента, встал перед главным вопросом: "Что же будет дальше с объединением Европы?". Ведь первый в истории планеты и такой масштабный проект превращения межгосударственного объединения в сверхдержаву не поддержали люди, живущие в странах, которые являются основателями ЕС, стояли у его истоков и были катализаторами центростремительных процессов. От создания из Бельгии, Нидерландов и Люксембурга Бенилюкса в 1948 году, Европейского объединения угля и стали (ЕОУС) и Европейского сообщества по атомной энергии (ЕВРОАТОМ) 1951—1957 годов до собственно Европейского Союза (ЕС) в его нынешнем маастрихтско-расширенном виде. И очень уж символичным представляется тот факт, что провал случился в то время, когда председательствует в Евросоюзе крохотный Люксембург…

Большое уныние должны испытывать и 10 новых членов ЕС, вошедших в Объединенную Европу в мае прошлого года. Для них формально ничего страшного вроде бы и не произошло. Они — члены ЕС, пользуются всеми его благами и преимуществами. Но вот ведь закавыка: многие европейские аналитики прогнозируют углубление раскола ЕС на "стариков" (15 стран) и "младоевропейцев" (10 стран). Этот раскол, жесткие и зачастую бескомпромиссные споры между евроскептиками и еврооптимистами до провала Евроконституции старательно замалчивались всеми. Чиновники и функционеры ЕС из Брюсселя старались не замечать, а то и откровенно микшировать и ретушировать возникающие противоречия, спесь "стариков" в отношении "молодых", нежелание "грандов-основателей" соглашаться с демонстрацией остатков государственной самостоятельности "молодняком", их поиском собственных партнеров и политических ориентиров в двусторонних отношениях, стремлением побороться за сохранение национальной идентичности и т. д.

Больше всего это проявилось, например, в так называемых "американском и российском вопросах". Вспомните, как в начале иракской кампании страны Восточной и Центральной Европы однозначно поддержали США, а президент Франции Жак Ширак заявил лидерам новоявленных союзников по ЕС, что у них пока есть только "право молчать". Или то, как Франция и Германия, считающиеся "локомотивом евроинтеграции", взяли курс на сближение с путинской Россией, а "неофиты", охваченные "исторической русофобией", отнеслись к этому крайне негативно, но, как пел Высоцкий, внимания на них не обратили. И сейчас, если "старая" Европа замкнется на решении своих экономических и политических проблем, то у "неофитов" вполне могут возникнуть проблемы с получением из Брюсселя обещанных преференций и дотаций "на выравнивание".

Еще большее евроразочарование может ожидать те страны, которые стремятся в ЕС. Более того, уже объявлены то ли кандидатами на прием (Турция в неопределенном будущем, Румыния и Болгария — с 2007 года), то ли "соседями" (страны Балкан и постсоветской Восточной Европы).

В числе последних обретается и Украина, в этом году подписавшая План действий с Евросоюзом, по окончании действия которого (после 2007 года) она собирается подавать заявку на полноценное членство. И вот с этим как раз и могут возникнуть очень и очень большие проблемы, к которым официальный Киев, похоже, не готов.

После провала референдумов во Франции и Голландии украинский политикум комментировал его как-то вяло. Оно и понятно.

Противники евроинтеграции, не исключено, удовлетворенно потирали ручки, но не пытались проявлять свою радость, боясь прослыть "ретроградами" и "противниками прогресса". Ну а украинские штатные и внештатные евроинтеграторы уж точно были потрясены негативизмом "продвинутых" европейцев в отношении дальнейшего сплочения Европы, которое из Киева представлялось делом безальтернативным. О глубине (а точнее, о ее отсутствии) проработки возможных вариантов поведения своей страны в том или ином варианте дальнейшего объединения Европы, как по мне, красноречиво свидетельствует комментарий министра иностранных дел Украины Бориса Тарасюка по поводу итогов французского референдума. Сей государственный муж умудрился одно и то же событие оценить с двух взаимоисключающих позиций, слабо учитывающих и неверно интерпретирующих даже "первоисточники" — мнения европейских коллег.

По словам Тарасюка, провал Евроконституции, с одной стороны, никак не скажется на украинской евроинтеграции и на подаче Украиной заявки на членство в ЕС. Но с другой — затормозит дальнейшие интеграционные процессы внутри самого Евросоюза. Вот его слова, заботливо переданные информагентствами.

"Эта неудача на референдуме в определенной мере затормозит дальнейшие интеграционные процессы, углубление интеграции в рамках самого Европейского Союза", — признал Борис Иванович. Однако, по его мнению, "результат референдума во Франции не будет иметь непосредственных последствий для отношений Украины и Европейского Союза, хотя опосредованное влияние он будет иметь". При этом Тарасюк подчеркнул, что ЕС после неудачного референдума во Франции "будет больше обеспокоен тем, как отреагировать на новую ситуацию, и понятно, что вопрос дальнейшего расширения будет отодвинут на будущее". Другими словами, наш славный министр даже не заметил (или не захотел замечать) явного противоречия в своих же словах. Ведь если провал Евроконституции затормозит дальнейшее расширение ЕС, а вступление Украины в него и есть результат этого самого расширения, то тогда и процесс принятия нас — Украины же! — в Объединенную Европу будет заторможен. А то и вообще отложен на неопределенное время. Разбалансированной неудачей Европе будет просто не до нас с нашими же планами интеграции.

Тарасюк привычно "съехал" с проблем Украины на турецкую тематику: мол, это Турции надо больше беспокоиться, это вопросу ее членства в ЕС "сделали кирдык". Что ж, объяснение вполне соответствует нашему менталитету: нам будет лучше, если соседу станет хуже, и можно радоваться. Но вот беда: радоваться за себя тоже вряд ли стоит. Потому что заминка с принятием Евроконституции — этот очень и очень серьезно. И многие европейские политики, несмотря на принадлежность к лагерям евроскептиков и еврооптимистов, однозначно прогнозировали трудности еще задолго до референдумов во Франции и Нидерландах. К примеру, министр иностранных дел Германии Йошка Фишер, комментируя будущий французский референдум и возможный провал Основного Закона Европы на нем, заявил: "Жизнь Европы поставлена на карту". "Это была бы катастрофа", — сказал по этому поводу и глава словенской дипломатии Димитрий Рупель.

Сейчас, когда катастрофа стала явью, согласились с ее последствиями и откровенные еврооптимисты. "Европа будет построена в любом случае, но мы потеряем два десятилетия, за которые другие части мира могли бы сделать шаги вперед, беря пример с Европы", — заявил газете La Croix премьер-министр Люксембурга Жан-Клод Юнкер, который, как мы помним, сейчас выполняет функции председателя ЕС. "Существует опасность резкой остановки процесса расширения в отношении новых членов, поскольку с расширением также связана негативная реакция (тех, кто не одобрил ратификацию Евроконституции. — Авт.)", — признал один из главных разработчиков проекта Евроконституции, экс-премьер-министр Бельгии Жан-Люк Деэн в интервью газете Le Soir. А потом добавил: "Европа вступит в период кризиса, нестабильности и замешательства. Это подобно кораблю без капитана и руля". И это, как вы понимаете, в полной мере касается Украины.

Провал Евроконституции порожден целым комплексом причин, фобий и предрассудков. Экономических: население Франции и Нидерландов элементарно испугалось дальнейшего увеличения цен, которое уже состоялось по всему ЕС с введением евро. Политических: люди откровенно продемонстрировали приверженность к национальным государствам, контуры которых, как им кажется, станут совсем невидимыми в окольцованной Конституцией новой супердержаве — ЕС. Социальных: сработала усиленная деятельностью и пропагандой европейских профсоюзов боязнь перед наплывом дешевой рабочей силы из центра и с востока континента, увеличением безработицы в своих странах, сворачиванием в связи с этим финансирования привычных социальных программ дома и т. д. И даже психологических: французы и голландцы просто испугались наплыва "инородцев", которые, по их прогнозам, могли внести сумятицу и новые веяния в налаженный уклад жизни, поколебать устоявшиеся традиции, "разбавить" привычный состав населения.

Известный французский философ Андре Глюксманн по этому поводу написал в испанской газете El Pais, что "официальный референдум по Конституции превратился в официозный и запоздалый референдум о расширении Европы с 15 до 25 членов... Эпоха братства подошла к концу... 50 лет возведения европейского здания пошли насмарку".

Еврооптимисты, правда, уверены, что все еще можно переделать. То есть переголосовать, пойти по пути принятия Евроконституции через национальные парламенты и т. д. И это наверняка действительно возможно. Но какое отношение к этому имеет Украина? Ей в этой ситуации остается только надеяться, что отношения с ЕС сохранятся хотя бы на нынешнем уровне. И что сам ЕС сохранится…