Первый коммунист

Лидер коммунистов Петр Симоненко относится к категории политиков класса Hi-Fi. Как бы кто-то ни относился к идеологии КПУ, но с данной силой всегда приходится считаться. В современных политических раскладах от позиции дисциплинированной фракции коммунистов зависит многое. Поэтому с ними пытаются договориться, расколоть, перекупить. Если немного переделать рекламный слоган одной "горячительной марки", то роль КПУ можно охарактеризовать следующим образом: "Симоненко — без него не разобраться". Именно с Петром Николаевичем редакция "Кіевского Телеграфа" и пыталась "разобраться"…

Как вы относитесь к нынешнему парламентскому большинству (ПБ)? Оно способно "родить" что-либо жизнеспособное: премьера, коалиционное правительство и т. д.?

— Если говорить о гипотетической возможности позитивного голосования большинства, то можно ответить "да". По одной простой причине: в этот момент включаются совершенно другие механизмы. Это уже не воля народного депутата, не его осмысление и понимание значения, например, премьер-министра как человека, способного выработать новую стратегию и тактику решения острых проблем общества. Срабатывает система принуждения.

Главная опасность сегодня — это соединение криминального капитала с коррумпированной властью. Данная угроза не дает возможности большинству принимать позитивные решения в интересах своих избирателей. Я об этом говорил еще в 2000 году, когда в Верховной Раде была предпринята первая попытка создать пропрезидентское ПБ административным путем. Предупреждал, что оно станет недееспособным, потому что в основе такого объединения нет идеи, конкретной программы практических действий. Аналогичная ситуация складывается и сегодня, когда в парламенте зафиксировано новое большинство. Ну и что? Ведь основная проблема заключается в том, что правительство, сформированное таким ПБ, не в состоянии решить проблему функционального управления промышленностью и ее отраслями в интересах большинства граждан, прежде всего, в вопросах организации рабочих мест, повышения уровня зарплаты и т. д.

Хорошо, парламентское большинство нежизнеспособно. А оппозиция что, жизнеспособна?

— Да, вы правы в постановке вопроса. Оппозиция сегодня разнородна. И правы те, кто высказывал опасения по поводу объединения в оппозиционных рамках различных политических сил. Наша позиция заключается в следующем. При объединении мы исходили из того, что общество в своем развитии подошло к критической черте по всем показателям. Становится страшно от темпов физического вымирания Украины, дебилизации общества и особенно молодежи, общей дегуманизации человеческих отношений.

Все это дает нам основания утверждать, что надо предлагать другой путь развития. Мы, коммунисты, и предлагали такой путь как в экономической, так и в политической сфере. Мы первыми заявили о необходимости внесения изменений в Конституцию, проведения политической реформы. Сегодня и другие силы пришли к такому же выводу. На наш взгляд, Президенту необходимо уйти в отставку, поскольку за 10 лет независимости Украина утратила потенциальные возможности для своего развития. Поэтому мы и поставили вопрос ребром: отставка главы государства, досрочные выборы, политическая реформа, перераспределение властных полномочий ветвей власти. Только так возможно преодолеть кризис.

Однако оппозиция сегодня приостановила свои акции протеста. Не потому ли, что стала очевидной противоестественность объединения левых и правых? А может быть, повлияло внешнее вмешательство в дела оппозиции?

— Я сразу хочу отмести все разговоры о внешнем вмешательстве. Это абсолютно не соответствует действительности. Нельзя допускать, чтобы внешние факторы оказывали влияние на развитие событий в Украине. Никто, кроме народа Украины, не имеет права решать внутренние проблемы. Это во-первых. Во-вторых, действительно кому-то казалось странным объединение различных оппозиционных сил. К примеру, партия Юлии Тимошенко явно не левой ориентации, но ее поддержали 1,5 миллиона избирателей. А это, я убежден, наш электорат, и многие люди сегодня запутались и не понимают, что же такое оппозиционность. Стоит кому-то сказать, что он против Президента, и его немедленно записывают в оппозицию. Но оппозиционность — это то, что радикально отличается от конкретной линии, проводимой, к примеру, главой государства. Поэтому являются ли правые оппозицией? Нет. У них и у Президента одна идеология, основанная на либерализме. Мы понимаем возникшие противоречия между главой государства и отдельными политическими структурами как борьбу кланов. Но одно дело — сама Тимошенко и ее ближайшее окружение, и совсем другое — миллионы избирателей, которым мы должны сегодня объяснить, в чем их интересы, и почему они ошиблись, проголосовав за Юлию Владимировну. Мы прекрасно понимаем, что правые в борьбе против режима дойдут до определенного рубежа и остановятся, потому что будут удовлетворены их интересы. Но это не означает, что мы должны отказываться от идеи консолидации различных политических сил на определенном этапе реформирования.

Существует ли механизм отставки Президента?

— Мы проводили акции протеста. Они, в определенной мере, носили просветительский характер: люди должны знать, почему мы критикуем главу государства, что предлагаем и к чему призываем. Им необходимо вернуть утраченную надежду. С другой стороны, наши акции предоставили людям возможность почувствовать, что они что-то могут изменить, и есть механизмы для проведения таких изменений, например, путем оказания давления на Президента и принуждения его к тому, чтобы он сам ушел в отставку.

Если же говорить о конституционных механизмах, то здесь проблем больше. И это претензии к тем, кто голосовал за Конституцию, которая фактически превратила республику в монархию. Таких полномочий у Президента не должно быть. И их нет практически ни в одной стране мира. Кроме того, без принятия отдельного закона мы не можем назначить специального следователя и специального прокурора для проведения процедуры импичмента главы государства. Должен быть и закон о специальных следственных комиссиях. Принятие данных нормативных актов сегодня блокируется.

Другими словами, вы будете поддерживать судью Юрия Василенко, который возбудил уже второе уголовное дело против главы государства за неподписание закона о следственных комиссиях?

— Да, обязательно будем поддерживать. Президент должен подписывать законы так, как это ему предписывает Конституция, а не "выдавливать" из парламента только те нормативные акты, которые выгодны ему.

Не является ли это "выдавливание" следствием того, что Верховная Рада сегодня расколота: нет единства ни в пропрезидентском большинстве, ни в рядах оппозиции?

— Раскол парламента является следствием того, что криминал и кланы после 1998 года пошли на выборы в борьбе за политическую власть. В этом году практически и выборов-то не было. И коль мы сегодня говорим, что парламент расколот, то это результат такого кланового подхода. Парламент раскололся не сам по себе — это было сделано преднамеренно. Точно так же, как сейчас собирается большинство — под перераспределение комитетов и министерских портфелей, а не под программу. Ведь что произойдет дальше: изберут они премьера, удовлетворят амбиции каких-то группировок, а дальше начнется рутинная работа по принятию законов. И у них, в большинстве, будут появляться новые конфигурации, потому что снова станут проявляться различные интересы.

В настоящее время все находятся как бы в подвешенном состоянии: премьериада "наложилась" на комитетоманию, законы не принимаются, экономика стагнирует, оппозиция молчит. Как выйти из такой ситуации?

— Сегодня, по статистическим данным, в управлении государства осталось не более 10% собственности. Все остальное — это собственность частная. Влияет ли сегодня Кабмин на организацию производства предприятий негосударственной формы собственности? Нет. Если только, конечно, не включается механизм борьбы за передел рынков, в которой используется государственный репрессивный аппарат. Поэтому дело не в том, кто будет утвержден премьером. Надо и парламенту взять на себя ответственность и подумать: какой будет деятельность будущего премьера и возглавляемого им правительства и в соответствии с какой программой Кабмин будет работать? Давайте обозначим три-четыре ключевых вопроса, по которым ВР определит источники финансирования, примем программу действий по каждому из регионов и предоставим КМ возможность доказать людям, что правительство способно улучшить их положение.

Вы говорили о том, что парламентская форма правления для вас является приемлемой. Но не попадают ли коммунисты в "конституционную ловушку": в нынешнем составе ВР численность фракции КПУ уменьшилась ровно в два раза, и в будущем такая тенденция сохранится. Есть ли у КПУ какой-то адекватный ответ на этот идеологический вызов?

— Это не идеологический вызов, поскольку борьбы идеологий не наблюдается. Кроме того, коммунистическая идеология наиболее понятна обществу. Все остальное настолько размыто… Давайте выйдем на улицу и спросим: а что такое либерализм? Вот увидите, подавляющее большинство людей просто не ответят на этот вопрос. Идеология КПУ подразумевает ответственность за конкретный результат работы, она способствует воспитанию личности, защищает честно произведенный продукт и честно заработанные деньги. А те идеологические принципы, которые сегодня навязываются обществу, выгодны отдельным представителям большого бизнеса, которые стремятся защищать свой, нажитый сами понимаете каким путем, капитал.

Каково ваше отношение к социал-демократии? Судя по тому, что коммунисты признают многоукладную экономику, равноправное партнерство между государством и частным бизнесом, коммунисты где-то "пересекаются" с социал-демократами.

— Украине сегодня пытаются навязать модель европейской социал-демократии. А это, по сути, идеология соглашательства. Она не ставит задачи обеспечения равных возможностей. Почему-то не учитывается, что социал-демократическая идеология формируется за счет того, что нищают другие государства, народы. Социал-демократы процветают в государствах "золотого миллиарда".

А к социалистам, нашим и европейским, вы как относитесь? Все-таки если сравнить программы СПУ и КПУ, то между ними почти нет отличий. Что же не позволяет вам выступать консолидированно по многим вопросам?

— Конечно, это больная тема. Поверьте, у коммунистов никаких амбиций нет. И то, что мы были вынуждены пойти на создание Социалистической партии в условиях запрета Компартии — это понятный шаг. Нам бы никто не разрешил действовать, а надо было сохранить партию. В дальнейшем же произошла трансформация программ. Мы, например, открыто говорим, что КПУ выступает за систему советов как наиболее демократическую форму управления. Но в 1995 году, когда социалисты разрабатывали свою программу, ключевым был вопрос о собственности, и их деятельность способствовала тому, что они записали в свой документ и рыночную экономику, и частную собственность. Мы посчитали, что в данной ситуации это уступка тем, кто криминализирует общество. Если вернуться к проводимой сегодня акции по трансформации Конституции, то мы едины в том, что необходимо менять политическую систему государства.

То, что сегодня происходит внутри КПУ между Петром Симоненко и Леонидом Грачом, — это конфликт двух "вождей" одной партии или борьба коммунистической и неокоммунистической идеологии, апологетом которой является Леонид Иванович?

— Пока никто не предложил ничего взамен того, что заложено в программе Коммунистической партии. Кроме того, я повторяю: у нас амбиций нет. А есть понимание того, что может произойти, если не решать вопросы экономической и политической реформ. Если же говорить о некоторых заявлениях Леонида Ивановича, то это его точка зрения, а у нас на президиуме ЦК партии каждый высказывает свое мнение. Если приняли решение, то будем его выполнять.

Существует ли "кадровый резерв" Компартии?

— Без преувеличений говорю: коммунисты способны сформировать два состава Кабмина. Причем равноценных.

Почему тогда мы не знаем этих людей?

— В данном случае не хочется подыгрывать тем, кто говорит о теневом правительстве. КПУ не работает в этом направлении. Будет реальная возможность реализовать нашу программу, будут предложения — мы сразу предоставим кадровый потенциал. Нельзя не считаться с обстоятельствами: назови фамилию того или иного человека в правительственном контексте раньше времени — он от этого только пострадает.

Опасаетесь, что перекупят?

— Эти опасения, прежде всего, касаются не фракции КПУ. К сожалению, стоит задуматься и о другой проблеме: слабость человека, пришедшего в парламент. Ведь он шел как борец, заявлял об этом избирателям и получил поддержку. Как же расценивать его человеческие качества, если человек "ломается" и меняет свою позицию?

Ваша позиция по православию — это что: личные убеждения, политическая целесообразность или пересмотр эмпирической составляющей коммунистической идеологии? И вообще, вы человек верующий или нет?

— Сразу скажу: я неверующий, хотя и крещеный. Я предлагал пленуму ЦК принять решение о концепции отношений с религией и церковью. Мы считаем необходимым не только признавать ошибки, допущенные в прошлом, но и делать все необходимое, чтобы исключить их повторение. И сегодня мы готовы сотрудничать с церковью по вопросам, имеющим отношение к морали, нравственности, защите прав верующих. Тем более что КПУ представлена в парламенте и имеет соответствующие рычаги влияния на ситуацию. Другое дело, когда начинаются вопросы: а почему вы "филаретовское крыло" не поддерживаете? В этом случае наша позиция твердая: верующие должны сами разобраться в проблеме церковного раскольничества.

Вы встречались с президентом России Владимиром Путиным. Это была ваша инициатива?

— Да, инициатива моя. Для нас было очень важно установить личный контакт, посмотреть человеку прямо в глаза. Я ведь не собираюсь обращать в "коммунистическую веру" президента РФ. Но есть государственные интересы, которые должны превалировать. И на встрече мы обсуждали проблему защиты прав граждан Украины на территории России, вопросы экономической интеграции, православной церкви. Кстати, Путина очень заинтересовал характер борьбы против канононического православия — в свете планирующегося приезда Папы Римского в Россию и связанной с этим католической экспансии. Украина уже ощутила на себе насильственное "окатоличивание", и существует реальная угроза утраты того, что тысячелетиями сохраняет славянский народ.

Хочу подчеркнуть: Путин понимает внутриукраинские проблемы. Он ориентируется в тех вопросах, которые мы обсуждали, и мне импонирует его позиция. Но мы должны считаться и с другими реалиями: одно дело позиция, которую готов проводить лидер государства, и другое — позиция его окружения. Мы с вами являемся свидетелями того, что даже при большом желании проводить интеграционные процессы не всегда можно его реализовать. Ведь есть еще личные интересы, есть искушение использовать в корыстных целях противоречия между Украиной и Россией. В одних случаях эти противоречия искусственно навязываются, как, например, проблема русского языка. Я просто убежден: двуязычие в Украине будет больше способствовать защите и развитию украинского языка. Но сегодня происходит обратное: украинизация не способствует интеллектуальному развитию нации.

А проект создания украинско-российского газового консорциума способствует экономическому укреплению Украины?

— Я — за интеграцию и за консорциум. Но следует учитывать, что в России "Газпром" — это частная собственность, а "Нефтегаз Украины" находится в собственности государства. И могу спрогнозировать, что будет после объединения: определенные дельцы, используя технологическую отсталость основных фондов транзитной украинской системы, начнут говорить о необходимости инвестирования того или иного проекта. Инвестиции предлагают зарубежные банки, которые при этом выдвигают требование о полной приватизации украинской части "трубы", потом происходит вторичная эмиссия... дальше рассказывать?

Не надо. Ваше отношение к пленкам Мельниченко и требованиям придать им юридический статус. Кстати, Вашингтон де-факто легализовал записи майора, использовав их для обвинения Украины в незаконной поставке "Кольчуг" Ираку…

— Выступаю против вмешательства американцев в процесс с "Кольчугами". Я задаю элементарный вопрос: "Кольчуга" — это что, система массового поражения? Нет. Или вот еще: почему США вышли из договора по ПРО? Ведь Штаты задекларировали, что ведут борьбу против распространения ядерного оружия, против систем массового уничтожения. В свое время они обманули СССР, когда мы убрали стратегические ракеты, а американцы свои-то оставили — только у них ракеты базировались на подводных лодках. В результате у нас в Павлограде сегодня зона экологического бедствия, потому что там резали на части эти ракеты. Почему об этом молчат? Так что одно дело, когда мировое сообщество контролирует соблюдение интересов той или иной страны, а другое — когда таким образом пытаются выведать, куда и кому продается оружие. Это попытка заполучить нашу интеллектуальную собственность, причем попытка наглая.

Что же касается Мельниченко... Трагедия в том, что пленки — это часть правды о жизни нашего общества. Но мы не знаем другой стороны: в чьих руках находятся наши государственные секреты, под чьим контролем. И мы еще не знаем, как будут манипулировать Президентом Украины — не только нынешним, но, возможно, и будущим.

Но свои пленки Мельниченко сначала предлагал вам. Почему вы не предупредили Президента об опасности, которая могла угрожать не только его личной репутации, но и репутации Украины?

— Я уже за годы независимости научен пониманию того, в интересах каких групп может быть использована та или иная информация. Сразу говорю: встреча состоялась 11 ноября 2000 года на Подоле, в этот день шел дождь. Я сказал тому, кто предлагал мне эти записи (кстати, он был представителем крупного бизнеса): пока вы не предоставите мне техническую экспертизу пленок, которая даст мне право сказать обществу правду, а не быть объектом чьих-то манипуляций, ничего не будет. Потому что первый вопрос, который у меня возник при встрече: а с какой целью это все делается? Так что я считал своим долгом не просто оповестить общество, но убедиться самому в правдивости предоставленной информации.

Жалеете сегодня, что не взяли пленки? — Нисколько.

В беседе принимали участие Ирина Гаврилова, Владимир Скачко, Александр Юрчук