"Стокгольмский синдром"

Само собой разумеется, что после беспрецедентного захвата заложников в московском ДК на Дубровке все без исключения страны (а особенно, соседствующие с Россией) осознают значение качественной работы спецслужб и роль их руководителей. Ведь именно они отвечают за пресечение действий организаций, привыкших добиваться своих целей при помощи спецопераций, вроде той, что была проведена в театральном центре. Понимают и то, что подобные силовые действия с целью спасения мирных людей и принципиальность, проявляемая на переговорах с бандитами, способны повлиять не только на уровень патриотизма в одной отдельно взятой стране.

Все время, пока террористы удерживали заложников, не прекращались разговоры о "стокгольмском синдроме". Это когда захваченные и захватчики в конце концов начинают себя чувствовать единым целым. После штурма ДК этот синдром начал потихоньку сходить на нет. Но зато возник другой феномен, куда более опасный, поскольку способен распространяться намного дальше за пределы России. Это синдром уверенности в том, что достаточно нескольких таких успешных операций по освобождению культурных центров для того, чтобы страна увидела, кто ее герои. Или вернее – один единственный герой. Кстати, его уже начали понемногу предъявлять спасенной нации. Отдельные российские политологи полагают, что эффективность операции по захвату заложников повысит имидж президента РФ, а, кроме того, позволит не слушать зарубежных покровителей террористов, заявляющих, что в Чечне идет освободительная борьба. Вышеописанный синдром грозит охватить не только силовые структуры или политическую элиту России. Он, по всей видимости, очень быстро распространится и на тех, кто прямо или косвенно зависит от того, какие решения принимаются в Москве, и от тех, кто влияет на их принятие. В частности, Украину уже "цепляет".

Пока видимый подъем и глубокое удовлетворение от сложившегося положения испытал только генерал Марчук. Такое с ним случается всякий раз, когда секретарь СНБО видит возможность своей политической реанимации. Нынешняя ситуации в России является, как кажется Евгению Кирилловичу, наиболее подходящей: у него в очередной раз появился шанс стать настоящим защитником государственной безопасности от злобных террористов, захватывающих дома культуры. Кроме того, лично Марчуку президент поручил координировать операцию по спасению украинских заложников. Правда, очень быстро об этом пожалел: генерал развил такую бурную деятельность, что пришлось даже напомнить, что оперативный штаб по освобождению заложников возглавляет президент Украины, а Евгению Кирилловичу поручена всего лишь координация. В принципе, создаваемый сегодня Марчуком образ защитника выглядит более выигрышным, чем, скажем, пассивно-романтичного Виктора Ющенко. Но не будем отвлекаться. Понятно, секретарь Совбеза рассчитывает, что антитерорристическая волна вынесет его к самым президентским выборам. Если, конечно, не накроет. Завтра, 29 октября, в Турине продолжится судебное заседание по делу о контрабандных поставках украинского оружия в зону балканского конфликта. В содействии незаконным оружейным операциям подозревается бывший шеф СБУ, а ныне секретарь Совбеза Евгений Марчук.

Кроме того, в очередной раз объявился майор Мельниченко. Но по несколько другому поводу. Он, как оказалось, намерен судиться с президентом Леонидом Кучмой и главным налоговиком Николаем Азаровым, нанесшими деловой репутации и достоинству бывшего охранника непоправимый ущерб. Правда, майор требует за него не денежной компенсации, а опровержений о причастности банкира Фельдмана к "заказу" аудиозаписей Николая…

В общем, предпринята очередная попытка легализовать записи Мельниченко и перевести их в правовую плоскость. Самое время, так как возможное сближение "двух вечных врагов" – России и США – на почве борьбы с терроризмом способно внести коррективы в будущий президентский сценарий в Украине. В конце концов, Россия способна сделать ставку на человека, профессионально занимающегося безопасностью. Кроме того, под удар ставится и Виктор Ющенко. Сомнительно, чтобы американцы, которые сегодня буквально помешаны на борьбе с терроризмом, воспринимали мягкого, толерантного и абсолютно неспособного к борьбе лидера "Нашей Украины" как главного украинского спасителя…

Поэтому пленки Мельниченко, так вовремя появившиеся, носят, скорей, отвлекающий характер и призваны напомнить, что, вообще-то, в Украине сейчас началась "премьериада", и главное – кто именно окажется в кресле, которое является стратегическим плацдармом для штурма президентской высоты. Кроме того, выступление Мельниченко и его "наезд" на главу ГНАУ, по сути, является премьерским лакмусом, показателем того, кто из премьерской "четверки" самый проходной кандидат и кого следует больше всего опасаться "лучшему премьеру всех времен и народов".

Одновременно спикер Владимир Литвин решил собрать руководителей всех групп и фракций на совещание по вопросам конституционной реформы. 29 октября они будут решать, что нужно стране: "Либо новация ради новации, или действительно усилить украинскую власть?". Вопрос, конечно, интересный, но риторический. По крайней мере, для Владимира Михайловича, который на прошлой неделе решил попробовать свои силы в премьерском состязании. Такое впечатление могло сложиться после того, как фракция "Народовластие", давно оказывающая главе ВР знаки внимания, предложила кандидатуру Литвина на премьерский пост. Более того, у некоторых депутатов, довольно часто посещающих президентский кабинет, возникли предположения о "проходимости" Владимира Михайловича. Что ж, все может быть. И старательно муссируемые слухи о дистанциировании Литвина от главы государства – не более чем ложный ход, рассчитанный на усыпление бдительности оппонентов. В таком случае становятся понятными сомнения, терзающие спикера по поводу ускорения конституционной реформы. По мнению Владимира Михайловича, она не должна парализовать жизнь в Украине. Иными словами, вносить изменения в Конституцию, конечно, надо, но есть риск, что они не будут синхронизированы с экономической жизнью. А так оно, собственно, пока и получается, поскольку "меньшевики" блокируют принятие важных экономических законов, чем, естественно, обостряют ситуацию. В общем, выходит, что чем дольше оппозиционеры будут тормозить работу ВР, тем меньше шансов остается на конституционное перераспределение властных полномочий. Более того, Виктор Андреевич в этом случае играет достаточно двусмысленную роль: с одной стороны, он сам не скрывает своих президентских амбиций, а, с другой, помогает их взращивать своему потенциальному сопернику. Кроме того, спикер явно не уверен, что удастся реализовать вариант, при котором центром политической жизни становится парламент. Все-таки слишком много политиков, намеренных принимать участие в выборах-2004, не захотят "ориентировать своих людей поддерживать ограничения полномочий президента". А, значит, и 300 голосов, необходимых для внесения поправок в Основной закон, набрать вряд ли удастся. Тем более что следующая сессия парламента практически "наложится" на начало избирательной кампании. Впрочем, Владимира Михайловича, видимо, пугает не столько возможность "не наскрести" необходимое для конституционных преобразований количество желающих, а то, что последует сразу после этого. Вряд ли большинство будет проворачивать эту сложную конституционную операцию только с одной единственной целью – сделать Литвина первым лицом страны при номинальном президенте. И следующим шагом после внесения изменений в Основной закон станет внесение изменений в состав президиума. Вряд ли Владимир Михайлович заинтересован в таких раскладах. Как, впрочем, и в том, чтобы его президентское влечение проявилось раньше времени. Поэтому спикер позволил себе лишь намек на то, что выборы президента с урезанными полномочиями способны завести страну черт знает куда. И если парламент пойдет на этот шаг сегодня, то завтра он будет иметь крупные неприятности, связанные с обострением внутреннего противостояния. Намек понятен?