Так жить низзя

Жил-был во Франции один известный революционер. Звали его Огюст Бланки. Славу большого подпольщика он завоевал тем, что организовывал заговоры против монархии – на первых порах против короля Луи Филиппа, потом против императора Наполеона Третьего. Заговоры регулярно раскрывались, Бланки не менее регулярно упекали в тюрягу. За это он удостоился еще большей славы. Но самое интересное то, что за это время во Франции состоялись две настоящие революции, но Бланк ни в одной из них заметной роли не сыграл. Возможно, это просто стечение обстоятельств, а возможно, и нет…

The top-manager revolution?

Борьба за свободу – это, пожалуй, самое благородное дело в мире. Правда, не очень безопасное. Но обезопасить себя нетрудно. Можно, например, сидя в Киеве, бороться за свободу Восточного Тимора. До недавнего времени там свободы и в самом деле не хватало. Конечно, жители Тимора Западного тоже достойны быть свободными, но не стоит распылять силы. Вдобавок, об их стремлении к свободе никто в мире не слышал, а восточные тиморяне уже и на Нобеля номинировались. А Нобель – это ого-го!

Тимор далеко? Не беда. Можно бороться за свободу украинских СМИ. Журналисту это просто на роду написано. А руководители масс-медиа – тоже вроде журналисты. Комфортнее всего, разумеется, бороться за свободу не того СМИ, в котором работаешь, а, скажем так, "соседнего". Тем более что, согласно пословице, со стороны виднее, а притеснения прав журналистов в издании-конкуренте – просто как на ладони. А относительно своего – притеснения всегда можно оправдать "техническими накладками".

Есть, например, один известный сайт, который стремится оценивать деятельность телевизионщиков как бы с профессиональной точки зрения. Его автор однажды очень проникся тем, что телеканалы делают из экспертов "врезку" – то есть цитируют лишь те фрагменты из интервью, которые нравятся автору материала (или редактору). Телевизионщики еще могут это объяснить тем, что, дескать, времени маловато, эксперты многословны, давать весь "синхрон" невозможно... Пояснения неискренни? Пожалуй. Но что делает автор сайта, где вроде и места хватает, и времени? А то же самое, о чем она с негодованием писала как о "позорном явлении", дискредитирующем журналистику. Свое не "муляє"? Кстати, когда метод "врезки" не срабатывает, есть и иные способы: например, комментарии от редакции. А что? В конце концов, мой сайт – что хочу, то и делаю. Правда?

Сашу Кривенко я всегда уважал и уважаю. Ибо благодаря ему (хотя и не только ему) украинская журналистика все-таки встала на ноги. Тем не менее, я недавно почувствовал – на собственном опыте, – как используют слова гостей студии "Общественного радио" в провокативних целях. Провокация – мать революции? Странные метаморфозы произошли только с моими словами? Возможно. Но же я не могу слушать все программы "Общественного радио". К тем же, которые слушаю, в данное время отношусь с недоверием: может, и других гостей "цитируют" так же?

Не хочу, чтобы мои слова воспринимались как увещевание топ-менеджеров не бороться за свободу слова во всех СМИ Украины. Избави, Боже! Наоборот, возможно, как раз они должны стать "генералами" этой революции – ну почти за Бернхаймом. Тем не менее, как по мне, в этой святой борьбе хорошо было бы уделять немного внимания своим изданиям. Чтобы все брали с них пример. Ибо ничто так не вдохновляет на самоотверженную борьбу, как пример "старших товарищей".

А на что могут вдохновить слова Юрия Луценко, который с честными глазами рассказывает о том, что в "Гранях" журналисты пишут все, что захотят, а редакция печатает это без купюр? Тех, кто не в курсе, что в этой газете (не всегда, конечно) не только убирают отдельные предложения, но и прибавляют другие, о чем автор узнает уже приобретя "Грани" в киоске, может быть, и вдохновят. А тех, кто знает? Можно, конечно, вздыхать вместе с Юлией Мостовой, которая, обеспокоена тем, что ранее в "Зеркале недели" было больше авторов, писавших под псевдонимами, а в данное время их совсем мало, да и те с "Интера". Но нужно же помнить, почему сейчас не пишут в "Зеркало" те, кто подписывались собственным именем. Что, обо всем этом говорить "неэтично"? Что же, есть у нас целая "этическая комиссия", которая с задором революционной "тройки" осуждает целые СМИ, и при этом не считает нужным выслушать точку зрения "осужденного". Один мой знакомый, правда, говорит, что так и нужно, ибо "не на расстрел же они вас осудили". Как в том анекдоте: "ответ неверный, но ход вашей мысли не может не заинтересовать".

Баллада о солдатах

"Солдатами революции" в Украине выступают не топ-менеджеры, как кто-то мог подумать, а именно журналисты. Ибо отношения "акул пера" с руководителями некоторых СМИ в самом деле больше напоминают казарму. Чья в этом вина – властей, советских традиций, новейшей олигархии, топ-менеджмента, общей экономической ситуации, атмосферного давления или давления сердечного? Нарекать можно на все эти обстоятельства вместе, тем не менее, следует признать – никто не заинтересован в том, чтобы было не так, больше, чем сами журналисты. А, следовательно, именно журналистам и следует спросить себя, что они сделали (не сделали) для того, чтобы ситуация "казармы" вообще имела место.

Помню "круглые глаза" топ-менеджмента и юристов "Студии 1+1", когда журналисты, которые пришли на канал с "Нової мови", спросили у них, почему предложенные им трудовые соглашения не отвечают действующему законодательству о труде. И что вы думаете, кто-то сказал "не нравится – идите ко всем чертям"? Отнюдь. Тексты соглашений изменили.

Можно сколько угодно говорить о необходимости создания журналистского профсоюза или профсоюза работников СМИ, но ситуация сдвинется с места лишь тогда, когда этот союз будет создан. Я лично слышу только разговоры, слышу уже восемь лет, но почему-то дальше дискуссий дело не продвигается. И это притом, что для создания профсоюза в самом деле достаточно трех человек. В любой журналистской курилке людей "тусуется" гораздо больше!

Возможно, дело в том, что профсоюз защищает и, соответственно, влияет лишь на тех, кто является его членом? Нравится это, на самом деле, не всем, ибо "властители дум" привыкли общаться с массами, а здесь – три человека, может быть, десяток. Да и проблемы у них совсем мелкие – квартира, матпомощь, отдых. Свобода слова почему-то не всегда на первом месте. Но в этом же и смысл работы профсоюза, и в этом его сила. И наоборот: слабость нынешнего Союза журналистов состоит как раз в том, что, во-первых, в нем многовато членов (похоже, что государственные чиновники записались в СЖУ, как прежде Сагайдачный с Войском Запорожским в Киевское братство – всем скопом), а во-вторых, на самом деле функции профсоюза выполнять он почти неспособен.

Есть, конечно, и иная дорога – создать очередную комиссию по журналистской этике. Вот где глобальный масштаб деятельности! И вдобавок не нужно профвзносы собирать, международный грант – намного надежней, еще и огласка обеспечена. А то, что за глаза над "этическими контролерами" просто смеются – не стоит и внимания обращать. Посмеются – перестанут, а если что – сами прибегут за помощью. Вдобавок, в отличие от профсоюза, где все по статусу равны, в комиссии заседает лишь журналистская элита. Ей там сухо и комфортно. А "салабоны", которые только пришли в журналистику (или работают не на таких престижных местах, даже дольше "этических контролеров"), пусть еще докажут свое право быть выслушанными!

Это, правда, тоже напоминает казарму с "дедовщиной". Но это же "наша" казарма, в ней мы – "деды", а не то что дяди-олигархи или чиновники! А профсоюзы – пускай создают, мы же не возражаем, но в них должны находиться все журналисты, без исключения. Ибо, знаете, это… как его… ага – штрейкбрехеры могут появиться или еще что. Вот когда создадите всеобщий профсоюз, то приходите, мы его может даже возглавим, в конце концов, мы же элита!

Я, правда, не помню, чтобы у водителей, слесарей или самолетостроителей профсоюзы создавались тогда, когда в них записывались все представители профессии. Но, может, журналисты – исключение? Или им нравится быть "солдатами революции" – у руководителей СМИ и у "этических контролеров"?

За чьи деньги?

Мне могут возразить, что сейчас журналисты больше страдают от политического давления, чем от материальных невзгод, поэтому, дескать, пора создавать не профсоюзы, а стачкомы. Забастуем и докажем всем, что будем писать лишь то, с чем сами согласны! Чудесно. А почему не писать так сейчас? Так не дают же! А почему не отказываетесь писать то, с чем не согласны? Потому что уволят! Кого-нибудь уже уволили? А как же! А он добивался через суд восстановления на роботе? А факт давления или цензуры нельзя доказать! А забастовкой можно? Все эти вопросы и ответы так или иначе звучат во время нынешней дискуссии о ситуации в отечественных СМИ. Но что странно: все осуждают цензуру и почти все соглашаются с тем, что каждое средство массовой информации имеет право на собственную редакционную политику. Впрочем, граница между этими двумя понятиями очень размытая.

Формально цензура есть тогда, когда внешняя сила (например, власть) запрещает средству массовой информации о чем-то писать. Тем не менее, в Украине нет Главлита, а формально – именно формально – никто не обязан выполнять пожелания какого-то чиновника. В конце концов, в Конституции есть прямой запрет на цензуру, и каждый, кто будет пытаться ее ввести открыто или скрыто, автоматически приравнивается к нарушителям Основного Закона. Я, например, как шеф-редактор, должен не допускать цензуру в собственном средстве массовой информации, а если такое случилось – жаловаться (или жаловаться должны на меня) во все возможные инстанции, в том числе, в суд (ибо Конституция является законом прямого действия). Парадокс состоит в том, что Конституция, запрещая цензуру, в то же время не возбраняет право СМИ на собственную редакционную политику. Но эта политика иногда бывает жестче цензуры!

Кто должен определять редакционную политику? Редактора, топ-менеджеры или собственники? Для журналистов, пожалуй, лучше, чтобы редактора – как не как люди более близкие, почти свои. Тем не менее, редактор является исполнителем, а человек не может и определять правила, и выполнять их, потому что даже в футболе есть игроки, и есть судьи. Поэтому редакционную политику вроде бы должен определять топ-менеджмент. В идеале. Но на практике топ-менеджеры – тоже наемные работники, они не рискуют деньгами, вложенными в СМИ. А чем крупнее средство массовой информации, тем больше денег оно требует и тем выше риск – а в Украине эта сфера деятельности особенно рискованная – собственников. Поэтому в большинстве СМИ редакционная политика формируется как раз собственниками, иногда – во взаимодействии с топ-менеджерами. Хорошо это или плохо? Не знаю. Но факт остается фактом.

В Украине очень мало людей, готовых давать деньги людям, которые своей деятельностью наносят прямой или опосредованный вред их бизнесу. Очень мало бизнесменов, для которых СМИ – единственная сфера приложения и вложения капиталов. Да и этим предпринимателям публикации в собственной газете (вариант – сюжеты на собственном телеканале) могут повредить, хотя бы опосредовано. И вдобавок бизнесмены связаны с совершенно определенными политическими силами, и их трудно убедить в том, что за их деньги в их СМИ будут "раскручиваться" их политические оппоненты, и что это хорошо. В конце концов, именно это и приводит к разделению средств массовой информации по политическим вкусам, а оппозиционные издания по жесткости своей редакционной политики мало отличаются от тех СМИ, которые в Украине относятся к категории "лояльные к власти".

В этом, кстати, и состоит секрет корпоративности, в отсутствии которой упрекают некоторые "дописувачі”. Ибо далеко не все журналисты считают этичным бороться с олигархами, получая при этом от них деньги. Хотя, конечно, и такие Робин Гуды есть. И их намного больше тех, кто отказался получать зарплату в знак протеста против "темников".

Кстати, владельцам различных СМИ никто не может запретить координировать свою деятельность, учитывая бизнес или политические интересы, и даже придумывать различные формы "координации" – до "темников" включительно. Ибо антимонопольное законодательство касается лишь ценовой, а уже никак не редакционной политики. Может, стоит изменить законодательство? Не исключено. Главное, чтобы не ухудшить этим ситуацию еще больше. Ибо, как правило, от каждого нового запрета страдают отнюдь не те, кто дружит с властями, не говоря уже о милиции, пожарниках или налоговой.

Некоторое время казалось, что свобода в СМИ придет из-за границы. Не в виде "голубых касок", конечно, а с иностранными инвестициями. Тем не менее, все, кто рискнул вложить деньги в украинские масс-медиа, вынуждены играть по правилам, которые существуют. Есть, правда, еще и гранты. Но где вы видели хоть что-то критическое в сторону грантодателя или его политического партнера на страницах издания, которое за счет этого гранта существует? И потому большой разницы между "Фридом-хаус", "Альфа-групп" и любым местным олигархом не существует.

Возможна ли ситуация, когда редакционную политику СМИ будут определять журналисты? Возможна. Тогда, когда сами журналисты будут собственниками своего издания. Это не утопия. Именно так в свое время стала независимой "Газета выборча". Тем не менее, и в этом случае стоит понимать, что есть фактор внешних заимствований – то есть как раз та зацепка, которая в свое время и была использована против НТВ. Кроме того, и журналисты не всегда могут ладить между собой в политических взглядах или взглядах на профессию – и тогда конфликт между собственниками и исполнителями воссоздается снова, хотя, может, в несколько непривычной форме. А слова "так жить нельзя" зазвучат уже в адрес этих хозяев из числа журналистов.

Думаю, многие помнят интермедию труппы Полунина, в которой одному из персонажей слишком часто говорили "низзя". И он, в конце концов, вопреки всем запретам, начал говорить "зя-а-а". Это, собственно, и есть схема возникновения революции. Тем не менее, идя на баррикады, следует не терять ощущения реальности. И помнить, кто обычно пользуется ее результатами. Пока другие калечатся и умирают.