Божидар Джелич: «Мы стремимся в Европу и при этом хотим сохранить в своем составе Косово»

Божидар Джелич: «Мы стремимся в Европу и при этом хотим сохранить в своем составе Косово»

Нынешнего вице-премьера правительства Сербии 43-летнего Божидара Джелича прочат в премьер-министры этой страны, если по итогам досрочных парламентских выборов там будет создана правящая коалиция с участием Демократической партии президента Бориса Тадича, уже отстоявшего свой пост на выборах.

Сам Джелич учился во Франции и США, не понаслышке знает все тонкости рыночного бизнеса, работал банкиром в России и Украине, был министром финансов Сербии. В 2007 году Джелича уже выдвигали на должность главы сербского правительства, но тогда в результате компромисса этот пост занял Воислав Коштуница, чья позиция и спровоцировала досрочные парламентские выборы. Сейчас пути Тадича, Коштуницы и Джелича могут окончательно разойтись. Об этом и многом другом г-н Джелич рассказал в интервью "КТ".

Господин вице-премьер, скажите, что означает результат парламентских выборов, состоявшихся 11 мая сего года, для Сербии? Каким будет курс государства? Одни говорят, что победили антиевропейские и пророссийские силы, другие — что проевропейские… 

— На выборах победили проевропейские силы — блок "За европейскую Сербию", который сформирован вокруг Демократической партии нашего президента Бориса Тадича. Он получил 39% голосов и 103 места в парламенте. Сербская радикальная партия Томислава Николича получила 29%. Ничего удивительного в этом нет — народ изъявил свое желание идти в Европу. Но я бы хотел сказать, что наша партия не только проевропейская, но и пророссийская, проукраинская. Мы стремимся к многовекторной политике. Однако, безусловно, один из главных приоритетов — получить статус кандидата на членство в Евросоюзе до конца этого года. А через четыре года стать полноправным членом ЕС. Вероятно, кто-то скажет, что это невозможно. Возможно. У Сербии есть такие возможности, каких нет ни у одного государства на Балканах. У нас нет проевропейского или пророссийского лобби, а есть люди, которые стремятся к сбалансированной политике. Что же касается вопроса Косово, то мы получили существенную поддержку Российской Федерации, к ней присоединились также Китай и Индия. Не признают независимый статус Косово Бразилия, Индонезия, Ливия, Алжир, Армения, Испания, Греция. И я уже несколько раз говорил украинской прессе, что Украине также не следует его признавать. Ведь это плохо не только для нас: мы уверены, что это опасно и для Украины. 

Многие обозреватели после этих выборов уже сказали, что Сербия либо интегрируется в Европу, но без Косово, либо вообще не интегрируется в Европу, но тоже без Косово. Можно ли сейчас еще как-то отыграть назад или переиграть ситуацию с Косово? Например, начать новые переговоры с нуля? 

— Думаю, это возможно. И правящая коалиция, которая сформируется по итогам выборов, не признает независимости Косово, провозглашенной в феврале властями края в одностороннем порядке. И будет бороться за сохранение края всеми возможными дипломатическими методами. Кроме того, вспомните, на переговорах в Баден-Бадене в ноябре прошлого года Белград предложил Косово настолько широкую автономию, что ей нет аналогов в мире. Например, мы согласны, чтобы они были членом международных финансовых организаций, имели отдельный бюджет, свою налоговую систему, торговые представительства в мире, чтобы имели возможность вести переговоры о вступлении в ЕС от своего имени, а не только совместно с Сербией. Мы только против, чтобы они имели свою армию и самостоятельно становились членом ООН. И возврат к переговорам сегодня вполне реален. Многие считают, что это не удастся, поскольку албанцы не испытывают симпатии к Белграду. И в этом тоже есть своя правда: Белград не сможет полностью контролировать Косово. Но там ведь живут не только албанцы. И возможности переговоров и компромисса все же существуют. Проблема в том, что США и некоторые другие страны, к сожалению, оказывают очень сильное влияние на Белград, но при этом никак не влияют на Приштину в Косово. Однако, повторяю, компромисс возможен. Например, уже 60 лет мировое сообщество ищет путь разрешения конфликта между Палестиной и Израилем. Так что для решения конфликта с Косово прошло еще слишком мало времени. Политика же президента Тадича состоит в том, что мы стремимся в Европу и при этом хотим сохранить в своем составе Косово. У нас нет другого пути. Косово для всех сербов — это своего рода Иерусалим. Это не только часть нашей территории, но и часть нашей культуры, истории, религии. Все сербы считают Косово частью Сербии. Никаких ультиматумов от Брюсселя мы не примем, и там это хорошо известно. 

Но лично вы недавно в Люксембурге подписали соглашение о стабилизации и ассоциации с ЕС, и вас уже обвиняют в том, что вы предали интересы Сербии. А премьер Воислав Коштуница заявил, что он аннулирует это соглашение… 

— Слова Коштуницы — это была просто предвыборная акция, манипулирование людьми с целью получить большее количество голосов. Но ничего не вышло. Люди знают, сколько государств хотели бы иметь такие отношения с ЕС. Правда, это соглашение никак не определяет статуса Косово, оно вообще упоминается лишь в торговом соглашении. Так что нужно понимать, что самый важный правовой акт в отношении Косово — это резолюция Совбеза ООН №1244. 

Как вы думаете, почему европейцы и американцы так не любят сербов? 

— Я не думаю, что это вопрос нелюбви. Сербия — маленькая страна, а у некоторых государств большие интересы. К сожалению, был такой интерес — создать второе албанское государство в Европе. Николас Бернс, замгоссекретаря США, даже поприветствовал создание нового мусульманского государства. Своим отношением к Косово и Боснии США хотели показать мусульманскому миру свою лояльность. В нашей политике, безусловно, вопросы религии занимают свое место, но это не ключевой фактор для создания государства. Если так пойдет и дальше, это будет плохо и для Европы, и для всего мира. Наверное, Слободан Милошевич был самым плохим лидером сербов в истории. Он проиграл все, что можно было проиграть. Видите ли, 600 лет сербы ждали и воевали за то, чтобы вновь создать государство. Этим государством стала Югославия, которая была достаточно децентрализованной, не ущемляющей интересы разных народов. Там были Тито и коммунистическая идеология, но соблюдался баланс интересов. И когда Югославия распалась, у сербов возникли огромные проблемы. Они должны были жить в новом государстве, а Милошевич использовал тяжелое положение сербов, чтобы сохранить власть. Но и в создании Косово нет ни балканской, ни европейской логики. Если сегодня на части территории Сербии может быть создано новое государство, то кто поручится, что то же не произойдет в другой стране? Это никому не нужно. Давайте активизировать процессы интеграции, а не дезинтеграции. Мы все надеялись, что с распадом СССР и Югославии в результате переговоров в Дейтоне наступит конец дезинтеграции посткоммунистического пространства в Европе. И думаю, что многие в этом заинтересованы, в том числе и Сербия, и Россия, и Украина. Я надеюсь, что новая администрация США поймет, что это также и в интересах США. Теперь Сербия — демократическая страна, которая хочет сохранить свою целостность мирным путем, путем переговоров. И я уже сказал, что Сербия никогда не признает Косово. Мы найдем мирный путь децентрализации власти, придем к компромиссу. 

Какие инструменты для этого вы рассматриваете? 

— Прежде всего, международное право. Белград будет делать все, чтобы объяснить миру опасность косовского прецедента. И в сентябре на заседании СБ ООН мы хотим объяснить всем, что Косово без согласия Белграда невозможно. 

Но у Сербии есть очень важные механизмы для давления или, во всяком случае, для переговоров — это Сербская Краина в Хорватии и Республика Сербска в Боснии и Герцеговине, которые тоже могут потребовать присоединения к Сербии... 

— Да, это один из аргументов. Поэтому никто не должен угрожать нашей территориальной целостности, так как Сербия никому не угрожает — ни БиГ, ни Хорватии, ни Черногории. Это признанные государства, действующие в рамках дейтонских соглашений. Если бы мы попытались выдвинуть какие-то претензии к ним, то это было бы плохо не только для них, но и для Сербии. Ведь с одной стороны, мы бы хотели сохранить Косово, а с другой — посягали бы на территориальную целостность других государств. Так что, по моему мнению, возможно лишь сохранение тех шести государств, которые образовались после распада Югославии. А дезинтеграция Сербии может стать аргументом для всех нерешенных этно-территориальных конфликтов в Европе и мире. Посмотрите, кто поздравил независимое Косово — это баски в Испании, тамилы в Шри-Ланке… 

Но что будет делать Белград, если и Республика Сербска, и Сербска Краина захотят отсоединиться от своих государств? Например, в Хорватии из-за нерешенности проблем беженцев… 

— У нас хорошие отношения с Хорватией. Нашего посла, к сожалению, сегодня нет в Загребе, потому что Хорватия вместе с Венгрией и Болгарией признали независимость Косово. Тем не менее отношения, наверное, лучше, чем 10 лет назад. Однако мы считаем, что Хорватия не должна обходиться риторикой, нужны конкретные действия по соблюдению прав сербов-беженцев. Реальность же далека от деклараций. В отношениях с Боснией тоже соблюдается баланс интересов. И Республика Сербска вполне может поддерживать культурные, экономические связи с Сербией. Это мудрая политика. Сербы, кстати, самые крупные инвесторы в Республике Сербской. Кроме того, Сербия вообще имеет все возможности, чтобы стать экономическим лидером на Балканах. В течение последних нескольких лет рост нашей экономики составил 6% в год. У нас много проблем, но, тем не менее, наша экономика приняла 15 млрд. долларов иностранных инвестиций, 75% из которых приходятся на страны Европейского Союза (50% получила за последние два года). И в течение каждого следующего года мы ожидаем до 3—4 млрд. евро иностранных инвестиций. Вот украинский "Индустриальный союз Донбасса" купил у нас вагоностроительный завод, и мы рассчитываем на дальнейшее сотрудничество. Я всегда говорю: сегодня, на мой взгляд, два самых интересных, надежных и перспективных рынка в Европе — это Украина и Сербия. У нас политическая ситуация сложная, и, насколько я понял, в Украине тоже есть проблемы. Тем не менее теперь, когда Украина вступила в ВТО, думаю, что будет и между нашими странами подписано соглашение о зоне свободной торговли, как это уже есть у Сербии с Россией. И большой, и малый украинский бизнес найдет свое место в Европе, в том числе через Сербию, поскольку Сербия открыта для инвестиций и, думаю, интересна украинским бизнесменам. 

А в каких отраслях промышленности Украина сотрудничает с Сербией и каковы дальнейшие перспективы? 

— Для Сербии открываются прекрасные возможности в рамках сотрудничества с самыми сильными отраслями промышленности Украины. Прежде всего, это сельское хозяйство. У нас нет такой земли, как в Украине, но тем не менее в прошлом году экспорт продукции этой отрасли Сербии составил 2 млрд. долларов. У нас в планах через 4 года довести эту цифру до 10 млрд. Это возможно, но нам нужны инвестиции, в том числе и украинские. Вторая сфера сотрудничества — энергетика. С "Газпромом" подписан контракт на постройку "Южного потока", но мы планируем провести три тендера на постройку теплоэлектростанций и гидроэлектростанций. У Украины в этом огромный опыт. Нас интересует также украинский химпром, машиностроение для нефтяной отрасли, металлургия. 

Украина даже хотела когда-то выдвигать финансовые претензии из-за своих потерь, вызванных прекращением судоходства по Дунаю. Как сейчас обстоят дела с судоходством на Дунае? Восстановился ли он как артерия, по которой идут грузы, перемещаются туристы? 

— Да, ситуация стабилизировалась. Перспективы Дуная огромны, поскольку с ростом экономики возникает потребность в новых путях транспортировки. ЕС планирует новый канал Роттердам — Черное море, в котором Дунай будет играть важную роль. И для нас открываются новые возможности. Как я часто говорю, Белград в Сербии может превратиться в Дубай на Балканах. Ведь люди не знают, что экономика Дубая базируется в основном не на нефтепромышленности, не на торговле, а на логистике. Посмотрите, у нас есть Дунай, и мы занимаем центральную позицию на Балканах. Это очень хороший шанс для развития. Мы используем транспортный коридор №10, планируется строительство многофункциональных терминалов, железнодорожные ветки в Европу и Турцию, транспортные коридоры в Хорватию, Венгрию, Сербию, Болгарию, Турцию, Грецию. 

У вас хорошие отношения с Черногорией? Ведь с распадом государства Сербии и Черногории Сербия потеряла выход к морю… 

— Для большинства людей в Сербии это был еще один шаг на пути дезинтеграции. Черногория и Сербия очень близки. К примеру, отец нашего президента — черногорец. Моя мама черногорка. По количеству черногорцев Белград первый город, а столица Черногории Подгорица — второй. Я думаю, в разъединении Сербии и Черногории дело было в некой романтике независимости. Ведь результаты референдума о независимости говорят сами за себя — "за" проголосовало всего на несколько тысяч человек больше. Кроме того, черногорцы в Сербии не имели возможности проголосовать. А если бы имели, то Черногория никогда не была бы независимой. Но, тем не менее, через день после референдума президент Сербии сказал, что наша страна признает решение черногорцев и хочет поддерживать с ними хорошие отношения. 

Получаются хорошие отношения? 

— Получаются. Вы должны знать, что 34% граждан Черногории — сербы. И мы заинтересованы в том, чтобы по отношению к ним не было никакой дискриминации. Мы не требуем для сербов Черногории привилегий, но считаем, что у них должны быть все права и возможность сохранять свою культурную идентификацию. Сербия никогда не угрожала суверенитету Черногории. И мы надеемся на дальнейшую интеграцию с ней уже в рамках ЕС. Вообще, Сербия стремится поддерживать хорошие отношения со всеми своими соседями. Мы признаем независимость всех этих стран. Каждый успех Хорватии, БиГ или Македонии — это и наш успех. Такова наша логика: чем лучше для всех, тем лучше для нас. 

А как вы сейчас оцениваете шансы создания правящей коалиции в Сербии с участием вашей партии? 

— Я уверен, что через 3—4 месяца мы создадим проевропейскую коалицию. И наступит период стабильности. Потому что в этом году у нас были все возможные выборы — президента, парламента, местные, региональные. 

Тем не менее сегодня анонсирована другая коалиция — без партии вашей и президента Тадича, но с участием социалистов — наследников Милошевича, которые поддержали демократов Коштуницы и радикалов Николича. Они объявили пять задач — борьба за сохранении Косово и Метохии в составе Сербии, ускоренное экономическое региональное развитие страны, принятие законов о пенсионном страховании и увеличение пенсий на 10%, продолжение европейской интеграции вместе с Косово и борьба с коррупцией и криминалом. И в то же время ходят слухи, что ЕС предложил социалистам 10 млн. долларов за то, чтобы они подержали Тадича, а не Коштуницу и Николича… 

— Во-первых, все сербы голосовали за ЕС и за то, чтобы мирным путем сохранить Косово в Сербии. Это стратегическое приоритетное направление нашей политики. И у соцпартии Сербии есть выбор — они могут создать с нами коалицию и идти в ЕС или рисковать оставить Сербию в изоляции. Пойдя с нами, социалисты могут стать членом Социалистического интернационала и реформироваться на идеологии социал-демократов. Кстати, демократическая партия Тадича — тоже социал-демократическая. Тут мы близки. И мы можем создать стабильную власть в Сербии. Через 4 года, я уверен, мы будем вместе. И это лучшее для социалистов. К тому же я не верю в подкуп социалистов. 

Почему Белград после выхода книги Карлы дель Понте, в которой она рассказала о том, что нынешние лидеры Косово, включая премьера Хашима Тачи, занимались, грубо говоря, уголовными преступлениями (расчленение сербов на органы для трансплантации — это уголовное преступление), не проводит расследования? 

— Мы действуем в рамках наших возможностей. Мы возмущены оправданием экс-премьера Косово Рамуша Харадиная, названного "косовским мясником". Он тоже мафиози, один из крупнейших в Европе. Как видно из его досье, он также причастен к убийству нескольких свидетелей, и после этого никто не хотел пойти в Гаагский трибунал свидетельствовать против него. Это скандал, и Белграду пообещали, что будет новое расследование по делу Харадиная. 

Но это — политика двойных стандартов. Вы поднимаете такие вопросы на переговорах с Евросоюзом? 

— Да, это политика двойных стандартов. И не только в этом. Знаете, США и некоторые европейские страны твердят, что независимость Косово не будет прецедентом. И все понимают, что это не так: ведь открыли ящик Пандоры. Вот мы и говорим: так давайте же закроем его вместе…

Беседовали Владимир Скачко "Киевский телеграф",
Роман Сущенко "Укринформ"