Россию будет представлять новый, еще не испытанный президент Дмитрий Медведев. Это его шанс блеснуть своим образом мыслей. Владимир Путин, предшественник Медведева, а ныне премьер-министр, не появится в Ханты-Мансийске – городе, выросшем на нефтяном буме. Несомненно, тем самым Путин стремится доказать, что больше не дергает за ниточки в качестве руководителя. Впрочем, в это мало кто верит.

Медведев хочет обсудить глобальную картину: состояние мировой экономики, последствия высоких цен на продовольствие и энергоносители, а также кредитный кризис. Он также намерен поговорить о своей концепции новой международной политической архитектуры, которая пришла бы на смену институтам, основанным в период холодной войны.

ЕС представляют знакомые персоны, главные из которых – председатель Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу, верховный комиссар ЕС по вопросам внешней политики и безопасности Хавьер Солана и Янез Янша, премьер-министр Словении, которая сейчас председательствует в Совете Европы. Но они привезут с собой кое-что новенькое: мандат на переговоры по новому соглашению о партнерстве с Москвой, который был одобрен всеми 27 государствами-членами только через полтора года дискуссий.

Выражаясь словами Бениты Ферреро-Вальднер, комиссара ЕС по внешним связям, они хотят "высвободить потенциал нашего партнерства".

Беда в том, что отношения между ЕС и Россией со времен распада СССР в 1991 году – это повесть о нереализованном потенциале и безответной любви. Можно утверждать, что для обеих сторон это самые важные отношения, которые есть в их жизни.

ЕС – крупнейший торговый партнер России, а Россия – третий по важности рынок для ЕС. Европейские инвестиции играют ключевую роль для экономического возрождения России, а российские инвесторы благодаря взлету цен на энергоносители начинают оказывать большое влияние на рынки Европы.

Существующие сложности отчасти объясняются взаимным непониманием. Московское руководство никогда не питало особенной любви или уважения к европейским институтам. Путин всегда предпочитал крупные двусторонние встречи в Берлине или Париже, а не эти странные саммиты с посредниками из ЕС. Что касается Евросоюза, то брюссельским делегациям нелегко представлять интересы расширенной организации, в которую входят как процветающие старые западные государства-члены, в основном заинтересованные в совместном бизнесе с Россией, так и более обидчивые новые члены ЕС, большинство из которых – бывшие сателлиты или республики СССР, по старинке подозревающие Россию в имперских инстинктах.

Питер Мендельсон, комиссар ЕС по торговле, на прошлой неделе сказал в Москве, что это "проблема восприятия". "В России некоторые уверились в том, что ЕС неуклонно старается преградить путь возрождающейся России или эксплуатирует ее в экономическом плане", – сказал он. Однако, "многие европейцы задаются вопросом, не поворачивается ли Россия спиной к глобальной интеграции, не выбирает ли она для себя иной путь и иной комплекс ценностей".

В Сибири у сторон будет не так-то много времени на разрешение подобных разногласий: сегодня вечером состоится ужин, а в пятницу – официальные трехчасовые переговоры. Ключ к успеху – в том, чтобы найти компромисс между приоритетами сторон. Для Медведева, как и для Путина, первостепенная задача – добиться того, чтобы Россию уважали, признавая, что она действительно вернулась за самый почетный стол. Медведев хочет затронуть темы Зимбабве и Ирана не в меньшем объеме, чем вопросы энергетики, глобального потепления, торговли и пошлин.

ЕС наверняка считает, что главное – это практические вопросы. Мендельсон станет убеждать, что приоритетной задачей Москвы должно быть завершение переговоров о вступлении России в ВТО. Это, в свою очередь, позволит ЕС обговорить соглашение о торговле в дополнение к новому соглашению о партнерстве и сотрудничестве, для окончательного одобрения которого может понадобиться два-три года.

"Если Россия только попытается, она за 15 минут может решить свои проблемы с вступлением в ВТО, – говорит некий представитель ЕС. – Беда в том, что олигархи расходятся во мнениях: одни считают, что это им нужно, другие – что нет. Одни стремятся открыть рынок, другие страшатся конкуренции".