Один из ее образчиков, призванных поселить в сердце каждого украинца все то тепло, что сосредоточил в себе самый миролюбивый военно-политический блок на свете, говорит о наших добрых европейских соседях и друзьях. В их числе – Румыния, натовский неофит, который на уровне публичных заявлений своего руководства всегда поддерживал украинский атлантизм.

Видя это, наши дипломаты и высшее руководство регулярно заверяют румынских коллег в вечной дружбе и сотрудничестве, надеясь на то, что они помогут вступить в НАТО. Между тем, украино-румынские отношения выглядят так, что от нашей страны в открытую отрывают целые куски. Но это не вызывает никакой реакции желающих «защитить Украину». Более того, эти непростые процессы усугубляются чисто натовской спецификой, принимать которую во внимание, очевидно, никто даже не пытается.

Последние четыре года в жизни государства Украина овеяны неким глубинным смыслом. Этот глубинный смысл проявляется на всех направлениях – внутренней и внешней политике, экономике, энергетике. Называется он «лишь бы не с русскими». Полное прекращение политических и союзнических отношений с Россией, взамен на попытки обрести членство в разнообразных европейских и международных структурах с прицелом на вступление в ЕС и НАТО, даже в ущерб себе – это наше все.

Всплеск антироссийской риторики только усилился в августе-сентябре в связи с боевыми действиями в Южной Осетии и Грузии. Причем риторика эта имела реальное влияние на украинское общество. Вполне взрослые и самостоятельные люди на полном серьезе доказывали друг другу, что «москали будут нас бомбить». А потому Украине крайне необходимо членство в НАТО, ибо только Альянс может гарантировать ей территориальную целостность. Перечислять подобные примеры можно бесконечно. Ну, или очень долго. И одним из тех, кого украинская дипломатия надеется использовать как дополнительную опору и лоббиста в деле евроатлантической интеграции, является страна-член НАТО Румыния. Регулярные встречи лидеров, министров иностранных дел, приятная риторика. Внешне все просто отлично, особенно учитывая высокое качество румынской дипломатии.

Между тем, напористая и агрессивная внешняя политика Румынии является куда более реальной опасностью для территориальной целостности и национальных интересов Украины, чем политика Россия, руководители которой неоднократно заявляли об отсутствии территориальных претензий. Румыния воплощает свои планы, используя для этого грамотный черный PR, законодательство ЕС, международный суд и дипломатию, и такой эффективный ход, как выдача румынских паспортов жителям Северной Буковины и Бессарабии, являющихся частью Черновицкой и Одесской областей Украины.

Официально у нас все просто превосходно, о чем рапортует и украинский МИД, и румынское посольство: желают получить румынское гражданство считанные десятки людей. Тем не менее, по румынским законам стать румыном имеют право все жители Черновицкой области (до Днестра), чьи родители или предки до 28 июня 1940 года обладали соответствующим паспортом. Достаточно лично сдать стандартный набор документов, в частности, нотариально заверенные копии документов родственников по восходящей линии. Иметь паспорт страны-члена ЕС очень выгодно, и молдаване, например, давно это знают. Отправляясь на заработки в Европу, они прибывают в Украину по молдавским документам, а вылетают в дальние страны уже как граждане Румынии. Всего эксперты оценивают численность граждан Украины, имеющих и румынское гражданство, в 50-100 тыс. человек.

Данная работа ведется в рамках концепции объединения всех «румынских исторических провинций», имеющей глубокие корни. Начиная с 1918 года (и особенно в 1941 году) данная тема прорабатывалась лучшими умами и была формализована в книгах, документах и воззваниях построить «Великую Румынию до ворот Азии». То есть, до Урала. И попытка такая была: храбрые румынские солдаты вместе с немцами дошли аж до Сталинграда. Кстати, украинские мужчины были обязаны проходить воинскую службу в румынской армии и в случае войны подлежали мобилизации.

Поскольку в современной Украине, в качестве оправдания курса внешней политики, любят апеллировать к «антиукраинской» политике советской власти (как идеологическое обоснование разрыва отношений с Россией), следует напомнить, что в 1926/27 учебном году на Буковине, входившей в тот момент в состав Румынии, не осталось ни одной украинской начальной школы – все они были румынизированы. В начале 30-х годов было запрещено даже самоназвание – украинцы. Согласно принятому в июле 1934 года закону «О защите национального труда», 80% работников всех предприятий должны были быть румынами.

В январе 1938 года королевский наместник Бессарабии генерал Николае Чуперкэ издал приказ, предписывавший говорить в присутственных местах только по-румынски. За использование украинского языка предписывалось 40 ударов палкой. «Я этого уже, конечно, не помню. Но мои старшие братья учились в румынской школе и хорошо знали, что такое «Vorbiţi numai româneşte!», – говорит бывший посол Украины в Румынии Леонтий Сандуляк, уроженец Северной Буковины. «І не одна молодиця і не раз відмовила своєму любчикові, аби не показувати пругів і синців на тілі, отриманих за свій язик, який не хотів обертатися в роті не по-своєму», – вторит ему автор популярных сочинений Мария Матиос.

Конечно, все это дела давно минувший дней и, как выразился посол Румынии Траян Лауренцю Христеа на недавнем круглом столе по проблематике украино-румынских отношений, «не стиль мышления XXI века». Согласен. Это просто память о том, что было, которая имеет такое же право на существование, как и память о «злодеяниях советского режима». А в новое время, когда Украина стала независимой, а Румыния установила с ней дипломатические отношения, тезисы о возвращении «исторических земель» вошли в программы ведущих политических партий Румынии. И наряду с чисто политической риторикой она много лет подряд предпринимала «малые шаги» относительно Бессарабии и Северной Буковины, пытаясь интегрировать эти территории сначала в экономическом и культурном планах, а только затем политически.

В Украине для украинских румын делается то, что возможно: поддерживаются учебные заведения с родным языком преподавания и национально-культурные общества, граждане Украины получают на льготных основаниях образование в румынских вузах. В Черновицкой области действуют около 140 школ и детсадов с румынским языком обучения, выходят печатные издания, теле- и радиопрограммы на румынском языке. В итоге снижается мотивацию к изучению украинского языка. По данным переписи населения 2001 года, более половины румынского населения не владеет государственным языком. С тех пор ситуация не улучшилась. В 2008 году при независимом тестировании наихудшие результаты получили выпускники школ с румынским языком обучения. Главная причина – плохое знание украинского.

В то же время румынская диаспора при поддержке государственных структур Румынии регулярно обвиняет Украину в «дискриминации румыноязычного населения, а также его насильственной ассимиляции». Начиная с 2006 года по инициативе румынской стороны проводится мониторинг по правам нацменьшинств при содействии экспертов Совета Европы и ОБСЕ. Поводом для первого этапа стали претензии Бухареста – Киев якобы систематически нарушает права граждан Украины румынского происхождения.

При этом Румыния всячески настаивает на том, чтобы проживающие в Украине молдаване тоже считались румынами. Объяснение тому достаточно простое. Согласно результатам переписи населения 2001 года, абсолютный прирост численности румын в Украине в период 1989-2001 годов составил 16,3 тыс. человек (с 134,8 до 151,1 тысячи), в то время как другие национальные группы (кроме кавказцев и крымских татар) упали в численности. В частности на 66 тысяч стало меньше молдаван. Тенденция к увеличению румын за счет молдавского населения сохраняется все годы независимости…

Если сложить северобуковинских румын (12,5%) и молдаван (7,3%), получится 20% населения области. А наличие в определенном регионе 20% населения, относящего себя к национальному меньшинству, дает основание требовать создания национально-культурной автономии. Как заявил еще 9 лет назад народный депутат Украины Ион Попеску в интервью одному авторитетному еженедельнику, румыны Буковины не воспринимают по отношению к себе термин «национальное меньшинство», и имеют право на автономию, с правом управлять своими внутренними делами, хотя бы в сфере культуры, воспитания, образования, религии, информации, социальных вопросов, а также налогообложения.

Автономно действует и Румынская православная церковь. Как и прочие официально зарегистрированные религиозные организации в Румынии, она имеет де-факто государственный статус: жалованье духовенству выплачивается из государственной казны. И, начиная с момента распада СССР, действия РумПЦ постоянно вызывали трения с Русской, Украинской и Молдавской православными церквями.

Таким образом, пока украинские национал-патриоты тратят все силы на борьбу с «российским влиянием», сокращая число русскоязычных школ и вытесняя русский язык из теле- и радиовещания, налицо целенаправленная планомерная работа по созданию единого этнокультурного пространства на территории, которая включает в себя собственно Румынию, Республику Молдова, украинские Буковину и Бессарабию. В долгосрочной перспективе проект может оказаться вполне эффективным, особенно учитывая успехи распространения румынского влияния в Молдове.

Кстати, о Молдове. В апреле 2008 года президент Румынии Траян Бэсеску еще раз заявил, что нет нужды заключать с Молдовой договор о границах, поскольку это, с одной стороны, подтверждает правомочность пакта Молотова-Риббентропа, «который никто из нас не считает обоснованным и законным». А с другой стороны румыны претворяют в жизнь концепцию воссоединения «разделенной нации». И концепция эта, как было сказано выше, распространяется и на украинских молдаван.

А как Румыния умеет действовать в своих интересах на практике прекрасно видно на двух примерах, также напрямую касающихся территориального вопроса. Это спор по поводу размежевания черноморского шельфа у острова Змеиный и борьба за контроль над дунайским судоходством. Именно в этих двух растянувшихся во времени конфликтах наш юго-западный сосед показывает, как можно с выгодой использовать неэффективное госуправление и политические противоречия в самой Украине, вопросы истории, в частности, «преодоления последствий советского тоталитаризма», и европейские законы.

В случае с шельфом Румыния настаивает на том, что Змеиный – это скала в море, в то время как Украина называет его островом. Если Змеиный в ходе международного разбирательства будет признан скалой, Украина утратит право на использование 12-мильной зоны континентального шельфа. Хотя судебного рассмотрения в Гааге, нарушающего нашу конституционную норму о территориальной целостности, могло вообще не быть. В двусторонних договорах с Бухарестом Киев уже дважды сдавал свои позиции – в 1997 году, при подписании базового договора и в 2004 году, когда Румыния вступала в НАТО и должна была уладить все проблемы с соседями. Кроме того, Конвенция ООН по морскому праву предусматривает, что любое государство может безо всяких последствий при подписании, ратификации или присоединении к Конвенции отказаться от участия в обязательных процедурах с обязательными решениями вопросов территориальных споров.

Так в свое время поступил СССР, и ничто не мешало сделать то же самое Украине. Вместо этого украинское руководство позволяет румынской стороне без зазрения совести играть на своих амбициях и фобиях и слушает обещания о поддержке евроатлантической интеграции. Так, в обширной статье в той же самой авторитетной украинской газете член Европарламента от Румынии Адриан Северин заявил, что на фоне «мрачной перспективы» конфликта с Россией «спор по поводу раздела морских границ с Румынией выглядит просто легким недоразумением». В контексте статьи прямо говорится, что от дружбы и поддержки Румынии Украина выиграет гораздо больше, чем от нескольких лишних квадратных километров континентального шельфа, и именно на этой основе будет в дальнейшем строиться долгосрочное сотрудничество между Бухарестом и Киевом.

Но постановка вопроса, когда взамен на обещания дружбы предлагается отдать «ключ от квартиры, где деньги лежат» или когда поддержка Румынией евроатлантической интеграции Украины ставится в зависимость от того, выиграет Бухарест дело по делимитации континентального шельфа в Черном море или нет, выглядит странной. Хотя украинская сторона явно ею довольна. И по некоторым признакам можно сделать вывод, что руководство нашей страны готово уступить часть нашей с вами территории и запасов энергоресурсов в обмен на пресловутую «поддержку евроатлантической интеграции».

Почти то же самое, что и в случае со Змеиным, происходит и на Дунае: чтобы развязать с Киевом дипломатическую войну за судоходство по Дунаю, Бухарест зацепился за формальность, которую в Украине никто бы не принял во внимание. Оказывается, наша страна не по форме, предусмотренной Конвенцией ESPOO (Оценка воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте), информировала заинтересованную сторону о возобновлении судоходства в гирле Быстрое. В конце 90-х Украина ратифицировала сразу несколько европейских конвенций: парламентарии голосовали, не вникая в их суть, исключительно ради поддержки евроинтеграции.

И когда через Быстрое пошел поток грузовых судов, Бухарест направил в комиссию ESPOO представление о нарушении Киевом конвенции. И делал это всякий раз, как только Киев «расхлебывался» с многочисленными комиссиями и начинал дноуглубительные работы. Румыны умело используют элементарный фактор времени: пока Украина занимается решением проблем информационного характера, дноуглубительные работы с украинской стороны не ведутся и река наносит грунт быстрее, чем его удаляют. Таким образом в Дунае уже «утоплены» миллионы гривен…

Умелыми провокациями и руками взращенной в Молдове оппозиции Румыния внесла свой вклад в то, что Приднестровье более не рассматривает Украину как защитника и, возможно, центр притяжения, который защитил бы республику (и ее многочисленное украинское население) от слияния с Румынией и последующей румынизации.

Таким образом, на одном лишь примере Румынии можно убедиться, что стремление в НАТО не является панацеей от всех бед и участие в блоке не только не гарантирует безопасности национальному государству, но и создает дополнительные риски, связанные с мирным способом перераспределения влияния, а иногда и территорий. Ничто не может заменить собственную грамотную государственную политику.

Более того, проблемы, подобные тем, что Украина сегодня имеет с Румынией, только усугубятся со вступлением в Альянс. Членство в НАТО не дает ответа и на такие вызовы, как польская экспансия в Западной Украине (в частности, выдача «карты поляка»), поддержка определенными кругами в США русинского сепаратизма в Закарпатье, стремительная исламизация и сепаратистские устремления крымско-татарского Крыма, осуществляемые при нескрываемой симпатии Турции.

Если в 90-х годах XX века вхождение в НАТО было ступенькой в ЕС, то сейчас, в условиях расхождения стран «старой Европы» с США, натовская перспектива является препятствием для европейской. Страны «старой Европы» – против того, чтобы увеличивать представительство в ЕС и НАТО сателлитов США, в качестве какового рассматривается «оранжевая Украина». Стремление снизить влияние США в Европе приводит к тому, что вновь востребована идея создания новой системы европейской безопасности, без участия США, но с Россией, новая зона безопасности и сотрудничества в Евразии «от океана до океана». И шанс Украины на европейскую интеграцию заключается в том, чтобы выступить одним из активных игроков в формировании этой системы с позиции активного нейтралитета. Это гораздо привлекательнее, чем превращаться в один из элементов антироссийского «санитарного кордона».

Нам давно пора отказаться от практики размена национальных интересов на химеру «евроатлантической интеграции». Внешняя политика Украины должна стать более прагматичной и гибкой. И в отношениях с Румынией тоже следует исходить именно из этого.