Финал каникул. Посттравматический синдром

Финал каникул. Посттравматический синдром

Тяжелый стресс переживает в эти дни страна. Половина народа приехала с морских и горнолыжных курортов, вторая половина завершила новогодние и рождественские застолья, походы по гостям и кинотеатрам. Все вышли на работу, вчитались в новости, и оказалось, что пока страна отдыхала, жизнь стояла на месте. Майдан все так же украшают покосившиеся баррикады, очередному Ленину отломали голову, активисты «гомосячьего движения» снова проведут свое шествие. Скучно. Самое время сменить отпускную эйфорию на посттравматический синдром…

Умный специализированный сайт под названием «Мир психологии» дает более расширенную трактовку понятия «посттравматический синдром» по сравнению с привычной. Суть объяснения в том, что человек умеет приспосабливаться к различным обстоятельствам, как экстремальным, так и глубоко позитивным. Попав в курортную среду, особенно если речь идет о зарубежном сервисе, наши люди стремительно забывают о проблемах и погружаются в атмосферу перманентной эйфории. Теплое море, горнолыжный спуск, вкусная еда, экскурсионные приключения напрочь вычищают из мозга мысли о проблемах, оставшихся дома. Кажется, что вернешься из этой сказки в реальность, а она (реальность) окажется совсем не такой жестокой, как доныне. И вместо регулярного выноса мозга будет лишь легкий расслабляющий массаж психических рецепторов. Щас!

Жизнь очень быстро вносит свои коррективы. Одно за другим следуют разочарования, главное из которых обычно связано с отсутствием перемен к лучшему. Кто не любит свою работу, тот обнаруживает, что она осталась такой же противной. Ни список обязанностей, ни характеры сотрудников не изменились. Партнеры такие же жмоты, как были раньше, и по-прежнему не хотят расставаться с деньгами. Клиенты сами не знают, чего хотят, как и не знали в прошлом году.

Майдан – это отдельная «опера». В новом году палаточный городок утратил ту веселую привлекательность, которая появилась у него сразу после превращения бастиона революции в туристический комплекс. И хотя появилось несколько новых аттракционов (по периметру даже выставили столы для настольного тенниса), обветшалые баррикады и полинявшие палатки производят удручающее впечатление

Кто работу любит (как я, например), может испытать досаду от бытовых вещей. От того, что ничто в этой стране не меняется к лучшему. В маршрутках по-прежнему ругаются, в подъезде снова выкрутили все лампочки, за окном все тот же дождь, перекочевавший из декабря 2013 года в январь 2014-го. И на Майдане уже не так весело, как было в декабре.

Вообще, Майдан – это отдельная «опера». В новом году палаточный городок утратил ту веселую привлекательность, которая появилась у него сразу после превращения бастиона революции в туристический комплекс. И хотя появилось несколько новых аттракционов (по периметру даже выставили столы для настольного тенниса), обветшалые баррикады и полинявшие палатки производят удручающее впечатление.

Киевляне все реже ходят сюда на воскресные променады. Изменился и контингент «палаточников». Появилось ощущение, что активная часть «насельников» разошлась по домам и переключилась на новогодние заботы. Остались зацикленные фанатики и те, кому просто не хочется никуда идти. Может, потому что за пределами революционного периметра их не ждет ни работа, ни бизнес, ни влюбленность. Это особая категория людей – маргиналы души. Не бомжи, не сектанты, не зацикленные на идеях. Просто люди, застрявшие во времени и пространстве, жертвы личных обломов и деловых неудач.

По моим первым после возвращения из-за границы впечатлениям от прогулки Крещатиком, их набралась критическая масса. А эмоциональное состояние толпы, говорят психологи, заразительно, как и вирусы ОРВИ. В итоге в киевском воздухе висит ощущение перманентного дискомфорта. Это рождает посттравматический синдром – производное от глубокой травмы, нанесенной окончанием отпускного периода.

Главное проявление этой болезни выражает фраза, которая сейчас часто мелькает в социальных сетях – «не могу заставить себя работать». И некоторые ее разновидности типа «как мне все надоело», «когда это, блин, закончится». Социопсихолог Елена Воробьева говорит, что вчерашние отпускники нередко приходят к ней на консультацию, жалуясь на внезапную и яркую депрессию. Многие говорят, что утратили смысл жизни, хотят бросить работу, а самые «тяжко травмированные» пересматривают отношения к семье.

Это не удивительно. Круглосуточное совместное пребывание на курорте в праздном безделье и «скованности» одной программой времяпровождения далеко не всегда цементирует отношения людей, которые в обычной жизни видят друг друга час утром, час вечером и два выходных в неделю. Причем львиная доля времени по выходным так же разделена: жена лихорадочно носится по магазинам, стоит на кухне (нужно ведь заготовить базовую еду на неделю вперед), бежит к парикмахерше или маникюрше, а муж валяется на диване, играет на компьютере или в крайнем случае идет с детьми в кино.
В ситуации с Украиной сравнение действительно не в нашу пользу. Почему в Польше развивается малый бизнес и его никто не отбирает? Почему огромный стейк в популярном ресторане на польском горнолыжном курорте в самый разгар сезона стоит в 10 раз (!) дешевле, чем якобы аргентинская говядина третьей свежести в киевском ресторане?

В итоге не все семьи проходят испытание совместным отдыхом. Некоторые начинают ругаться уже в первый день и заканчивают в последний. И только выйдя на работу, начинают отдыхать друг от друга. Но испорченное послевкусие остается. А вместе с ним волнами накатывают мысли «а не развестись ли?». Или «не начать ли мне новую жизнь?».

Особо тяжелые психотравмы приходится зализывать бизнесменам. Они начинают сравнивать глубоко изученную ситуацию «здесь» и поверхностные наблюдения «там». Разумеется, «там» на первый взгляд лучше. Ибо всегда лучше в местах, где нас нет. Это закон человеческой природы.

Но в ситуации с Украиной сравнение действительно не в нашу пользу. Почему в Польше развивается малый бизнес и его никто не отбирает? Почему огромный стейк в популярном ресторане на польском горнолыжном курорте в самый разгар сезона стоит в 10 раз (!) дешевле, чем якобы аргентинская говядина третьей свежести в киевском ресторане? Почему село в Словакии, населенное словаками, выглядит как куколка и в нем есть даже открытый бассейн с термальной водой, а село, куда переселились украинцы, славится магазином дешевого контрабандного бухла?

Эти размышления особенно тяжело ранят патриотов, которые видят корень всех бед в том, что страной управляют не те люди. «Злочинна влада», антинародный режим, пресловутая «панда», которой с Майдана постоянно посылают мессидж «панда геть!», по идее, должны олицетворять причину наших неудач. Но общеизвестно, что власть такая, какую выбрал народ. А народ такой, какой тут прижился исторически. И (надо это признать) корни украинских проблем не в «панде», а в складе ума, специфике национального характера и особенностях культурных традиций, которые все вкупе формируют олигархически-криминальное пространство нашей жизни.

Просто там, где поляк сделает все быстро и качественно и продаст с наценкой в 10%, наш человек попробует сделать тяп-ляп и реализовать в два раза дороже минимум. А в глобальном мире подобный подход означает одно – неконкурентоспособность. В результате Украина тотально неконкурентоспособна во всех отраслях и направлениях: технологическом, интеллектуальном, производственном, даже в сельском хозяйстве. Единственное, что у нас еще получается, это зерновой цикл (вырастить зерно – продать на экспорт). И выпуск низкокачественного металла, отлитого на старых советских заводах.

Ну, еще третий вид бизнеса – услуги: торговые, посреднические, ресторанные, сексуальные. Киев напичкан крупными торговыми центрами, куда приезжают на шоппинг даже из других стран (Израиля, арабских государств, Средней Азии). Неплохое изобилие в «пищевых» торговых сетях, особенно с приходом на наш рынок прибалтов с льготным режимом налогообложения. Более-менее хорошие рестораны, особенно по сравнению с дорогущей Москвой. А славянские девочки – это наше все! Тем более что мозги и физические усилия в сфере интимных услуг не нужны.

Чем не повод для тяжелой депрессии патриотов, интеллигентов или просто слишком много мыслящих о судьбе Родины граждан? Елена Воробьева сталкивалась и с такими персонажами. И говорит, что адаптировать эту часть депрессирующей публики к окружающей действительности бывает крайне сложно. Как правило, такие люди еще несколько недель, а то и месяцев после отпуска рвутся обратно за границу, ищут возможности легального или нелегального трудоустройства, а в нынешних условиях несутся на Майдан в лихорадочных поисках ответов на свои вопросы. Но, посетив пару плановых вече, разочаровываются и впадают в еще более глубокое уныние.

Что же делать бедному отпускнику, чтобы прийти к согласию с собой и реальными обстоятельствами? Нужно просто затаиться и немного пожить так, как жили раньше. Отвыкнуть от отпуска, вернуть привычки обыденной жизни. Время подлечит. Все станет на свои места. И довольно скоро наше существование уже не будет казаться каким-то ненормальным.