Нацбанк помешался на контроле

Нацбанк помешался на  контроле

В конце февраля мы писали о том, что в Украине началась «эпидемия» заморозки банками платежных карт физлиц за «подозрительное» движение денег на них. Кроме того, появились жалобы со стороны частных предпринимателей и даже субъектов внешнеэкономической деятельности, что их «кошмарят» требованиями предъявлять пачки документов, не имеющих отношения к сделке. НБУ от «заморозки» (пардон за каламбур) отморозился и уверял, что все это самодеятельность банков. Но мы не поверили. И начали искать доказательства своим подозрениям. Нашли! Если коротко, то такого кошмарного и непрофессионального регуляторного документа, раньше встречать не приходилось.

Письмо Нацбанка «Про використання індикаторів підозрілих фінансових операцій» №25-0005/8349 было разослано банкам и ассоциациям еще 29.01.2016 г. Но до сих пор о нем мало кто слышал и уж тем более видел.

Документ состоит из двух частей – теоретической и практической. В первой сказано (стилистика сохранена в силу своей местами оригинальности), что «ураховуючи актуальність і важливість питання щодо врегулювання ситуації на валютному ринку України, керуючись статтею 66 Закону України “Про банки і банківську діяльність”... банкам необхідно забезпечити здійснення всебічного аналізу та перевірки документів (інформації) про фінансові операції та їх учасників (далі – аналіз документів), які є підставою для: купівлі іноземної валюти з метою перерахування за межі України; перерахування іноземної валюти за межі України; перерахування коштів у гривнях на користь нерезидентів через кореспондентські рахунки банків-нерезидентів, відкриті в уповноважених банках; перерахування коштів на користь нерезидентів через філії уповноважених банків, відкриті на території інших держав.

Якщо до проведення фінансової операції (наміру здійснення фінансової операції) немає необхідних для проведення аналізу документів (відомостей, в тому числі розміщених в публічних джерелах, зокрема в мережі Інтернет) щодо такої фінансової операції, відомостей про її учасників або ці документи (відомості) не містять достатньої інформації щодо неї (них) та/або за наявності індикаторів підозрілої фінансової операції, то банк має право витребувати від клієнта (представника клієнта) додаткові документи (інформацію), необхідні, зокрема для здійснення аналізу документів (далі – додаткові документи[3]), у визначених банком обсягах та строки...».

Создается впечатление, что люди, писавшие письмо Нацбанка, поставили своей целью предоставить банкам механизм резать контракты на покупку валюты любыми способами. Для этого они фактически превратили их в аналитиков-экстрасенсов

Вторая часть детализирует, к чему собственно должны придираться банки, какие документы собирать, какие выводы делать и на основании каких именно умозаключений. В целом, от прочтения этой части остается осадок, который можно передать расхожей фразой «дайте мне справку, что я не верблюд».

Создается впечатление, что люди, писавшие письмо Нацбанка, поставили своей целью предоставить банкам механизм резать контракты на покупку валюты любыми способами. Для этого они фактически превратили их в аналитиков-экстрасенсов, которые должны угадывать истинный смысл каждой операции, только им известным способом устанавливать, справедлива ли цена сделки, выдумывать, какие документы они хотели бы посмотреть в данном конкретном случае и почему. Последнее клиентам объяснять не обязательно – ну, вот захотели и все тут.

Что характерно, представителей бизнеса, с которыми консультировался автор, шокировали даже не размытые формулировки, больше похожие на беллетристику студенческого реферата, а откровенное незнание законодательных норм.

Так, требование к банкам устанавливать справедливую рыночную цену выглядит по меньшей мере странно, ибо это функция налоговой и таможни. Банкам она абсолютно несвойственна, особенно в условиях, когда законодательно предусмотренного контроля за трансфертным ценообразованием на практике нет. А вопрос, целесообразен ли тот или иной контракт, это не критерий, а вкусовщина. И тут самое время перейти к цитатам (опять-таки языком оригинала) и нашим оценочным суждениям в виде «подстрочных комментариев».
Итак...

«Індикатори підозрілої фінансової операції
Додаткові документи
1
1.1. Обсяг фінансових операцій не збігається з обсягами звичайної ділової активності клієнта».


По сути, вето на расширение успешного бизнеса – простор для произвола. Вчера вы закупали 1000 тетрадей, сегодня раздобыли заказ на 10 тыс. Докажи! То же самое касается и физлиц. Получил или отправил родственнику, приятелю или ребенку за границу не 100 евро, а 1000 евро. Опять же – предъявляй доказательства, ПОЧЕМУ.
По сути, вето на расширение успешного бизнеса – простор для произвола. Вчера вы закупали 1000 тетрадей, сегодня раздобыли заказ на 10 тыс. Докажи! То же самое касается и физлиц. Получил или отправил родственнику, приятелю или ребенку за границу не 100 евро, а 1000 евро. Опять же – предъявляй доказательства, ПОЧЕМУ

По мнению НБУ, убедить банки по юрлицам должны: «інформація/документи щодо визначення фінансового стану клієнта – юридичної особи та фізичної особи-підприємця: фінансова звітність клієнта – юридичної особи та фізичної особи-підприємця (за наявності), що складена відповідно до вимог законодавства України та отримана банком безпосередньо від клієнта (баланс, звіт про фінансові результати, податкова декларація, додатки до податкової декларації, інша фінансова звітність».

По физлицам: «інформація/документи щодо визначення фінансового стану клієнта – фізичної особи: копія декларації про майновий стан і доходи з відміткою контролюючого органу України про її отримання (для податкових резидентів України); копія декларації про майно, доходи, витрати і зобов’язання фінансового характеру/декларації особи».

И тем, и другим могут предъявить требование подать документы, «що підтверджують наявність економічної доцільності (сенсу) такої фінансової операції та відсутність підозри». А как доказать экономическую «доцільність» в закупке, скажем, израильской косметики из минералов Мертвого моря? Это «доцільно» или нет? Ответ в любом случае будет субъективным: кто-то скажет, да, а кто-то – нет.

«2.1. Вид продукції, робіт (послуг), що є предметом зовнішньоекономічного договору, не є характерним для звичайної діяльності клієнта». Как это трактовать? Как запрет диверсификации бизнеса? Скажем, если раньше ты закупал кильку в томате, а теперь посчитал, что выгоднее клей для обуви, то это характерно для твоего профиля деятельности или нет?

Еще пункт, достойный внимания: «Невідповідність між вартістю продукції/роботи/послуги/активу (у тому числі цінних паперів та корпоративних прав), заявленою в правочині/рахункуфактурі/актах виконаних робіт і її (його) справедливою ринковою ціною, що склалася на ринку ідентичних, а за їх відсутності – однорідної продукції/роботи/послуги/активу (у тому числі цінних паперів та корпоративних прав)».

Фактически банки, которые является «кассовым аппаратом» по переводу денег из точки А в точку Б, вынуждают становиться глубокими специалистами во всех отраслях экономики. Они должны знать, сколько стоят те или иные услуги. А если, скажем, я общаюсь по скайпу с духовным учителем и жертвую ему благотворительные взносы, какой с точки зрения банка должна быть цена моего личностного роста?
Ребята, а разве быть поручителем запрещено? Насколько я знаю, это разрешено по закону. Почему же тогда Нацбанк перечит законодательству? Или векселя? К сведению умников из НБУ Украина несколько лет назад присоединилась к международной конвенции о вексельном обращении (женевской)

Очень меня повеселил пункт, где подозрительными назывались «фінансові операції за зовнішньоекономічним договором»: «здійснюються: з використанням векселів; поручителем на підставі договорів поруки; на користь сторони, що набула права в результаті відступлення права вимоги у зобов’язанні...».

Ребята, а разве быть поручителем запрещено? Насколько я знаю, это разрешено по закону. Почему же тогда Нацбанк перечит законодательству? Или векселя? К сведению умников из НБУ Украина несколько лет назад присоединилась к международной конвенции о вексельном обращении (женевской). Почему же финансовые операции с векселями незаконны, если эту конвенцию у нас никто не отменял?

Очень подозрительна «сплата штрафних санкцій, у тому числі за рішенням суду або мировою угодою»: видимо, в НБУ считают, что наши люди не только на такси в булочную не ездят, но и миром судебные споры не решают.

А чего стоит креативная фраза «умови розрахунку за фінансовою операцією передбачають використання компаній-оболонок (shell companies)». Как вы понимаете, ни в одном контракте не будет написано, что это компания-оболочка. И как банкиры должны отличать «оболонку» от «необолонки»? На глаз или по запаху? Или руководствуясь интуицией? Критерии-то не выписаны.

Изумительный во всех отношениях, а особенно в свете евроинтеграции пассаж, что поводом для проверки может послужить регистрация «банка контрагента за фінансовою операцією у державах Балтії, а місцезнаходження контрагента за межами цих держав». Балтия, вообще-то, уже вступила в ЕС. Выходит, мы относим проведение операции через банки ЕС к подозрительной деятельности? Да, я не отрицаю, что когда-то через страны Балтии проводилось много сомнительных операций, но сейчас они в ЕС!! Мы против ЕС? Не доверяем?

Сразу скажем, это далеко не полный текст письма Нацбанка. Там еще копать не перекопать всяких странностей. Но для общего вывода, думаю, и процитированного достаточно. И тут позволим себе привести мысль из предыдущего материала на аналогичную тему под заголовком «Деньги, карты, заморозка. Финансовая агония началась?»: «В целом, мой собственный вывод из увиденного и услышанного таков: в отсутствие денег МВФ дела в стране настолько плохи, что на уровне власти решили взяться за последнюю еще живую финансовую отрасль – операции граждан по карточным счетам». Добавим: и не только граждан и не одним карточным. Любое шевеление денег в реальном секторе «колбасит» Нацбанк «непадецки». Поэтому банкам велено проявлять максимально повышенную бдительность и учиться распознавать врага в тот момент, когда он достает конверт с деньгами или кошелек...