Блоги — Михайло Загребельний

О героях былых времен…

С огромным удовольствием внимательно изучил только появившееся в продаже научное издание «Война 1914 – 1917 гг. Из личного фотоальбома генерала графа Ф. А. Келлера» (Харьков: «Фолио», 2012).
Книга состоит, на мой взгляд, из двух частей. И одного чуть ли не детективного сюжета. Первая часть включает в себя 328 оцифрованных снимков времен Первой мировой. На них – боевые и мирные будни 10-й кавалерийской дивизии, ІІІ конного корпуса Русской армии. Этими соединениями командовал легендарный кавалерийский военачальник, как его называли, «первая шашка России» – граф Келлер. Дивизией – с 1912-го по 1915 год. Она расквартировывалась в Харьковской губернии, откуда в 1914-м выдвинулась на Юго-Западный фронт. Конным корпусом – в 1915-1917 гг. После прихода к власти Керенского и его либеральной компании генерал отказывается служить временщикам: «Я христианин. И думаю, что грешно менять присягу».

И тут перехожу ко второй части книги. Не по форме. А по содержанию. Имею в виду фундаментальный биографический очерк: «Генерал граф Келлер: жизнь, отданная долгу». И еще несколько десятков страниц научного комментария, которые следуют после снимков. Оба произведения принадлежат перу Дмитрия Табачника, который как-то сказал, что у него совершенно особое, личное чувство к Белой гвардии (и для меня ясно почему – для них, как и для Дмитрия Владимировича, честь превыше всего). Они содержат не только историю жизни графа Келлера, пояснения, документы, которые позволяют нам понять: кто, какие события изображены в опубликованных фотодокументах.

Табачник, выходя за рамки ограниченных тем, в целом повествует о том, что произошло после крушения империи Романовых, на примере персонажей фолианта. Поясняет произошедшую тогда трагедию, которая до сих пор отбрасывает тень на нашу современность. И без понимания истоков и причин той трагедии мы никогда не сумеем ничего изменить и в настоящем.

Автором исследуется целый ряд интереснейших и предельно драматических сюжетов, которые вызвали во мне целый ряд мыслей и чувств. Начну с графа Келлера. Насколько убедительны доказательства сторонников теории, будто Михаил Булгаков именно его изобразил в «Белой гвардии» под именем полковника Най-Турса? Для меня ‒ настолько же, как и контраргументы противников подобного взгляда. Разве это сейчас важно? Ведь и место событий романа названо как Город. Главное тут – восприятие времени, переломности, крушения эпохи. В апреле 1929 года в рецензии на булгаковскую картину гражданской войны на Украине Михаил Осоргин выделяет один образ: «Полковник Най-Турс… ‒ изумительный образ героя без сусальной лепки. Но все это – дань художника высокому человеческому духу».

Я недавно шел по бульвару Шевченко и свернул у памятника Щорсу налево. Не вступаю в полемику с теми, кто улицу Коминтерна переименовал в Петлюры. Кому и «Пусси Райот» – пример для подражания. Одно озадачивает: воспеватели петлюровщины сами себя высекли. Даже имя правильно отобразить не в состоянии. На повороте – большой указатель, где черным по белому написали на украинском и английском имя «Сімон». На домах, табличках с номерами, иная трактовка: «Симон». Идем дальше. Щорс на боевом коне грозным жестом обещает, судя по всему, продемонстрировать кузькину мать вышеназванной улице. Это как же? Переименовали, чтобы забетонировать в памяти грядущих поколений то, как синежупанники тикали от щорсовцев? Идем еще дальше. Скульптор лепил Щорса с молодого, подтянутого, каким остается и по сей день, Леонида Кравчука. Символично? И последнее. Сейчас улица всюду, и в интернете, звучит со старым и новым названием. Души коминтерновцев, которые были бы по сегодняшней квалификации этакими международными террористами, безмятежно воссоединились с душами петлюровцев, которые в ночь с 20 на 21 декабря 1918 года расправились с безоружным графом Келлером и двумя его верными адъютантами на Софиевской площади у памятника Богдану Хмельницкому.

Арестованного генерала Келлера, полковника Пантелеева и штабс-ротмистра Иванова вывезли на санях из Михайловского монастыря – будто бы для перевозки в Лукьяновскую тюрьму. До этого германская комендатура в Киеве дважды предлагала военачальнику спастись. Ставили единственное условие: разоружиться, отдать шашку и шейный Георгиевский крест, снять папаху, облачиться в немецкую шинель. Получили решительный отказ. О дальнейшем в книге сказано следующее: «Был открыт из засады огонь, а потом конвоиры добили свои жертвы выстрелами из винтовок, сабельными и штыковыми ударами. Вряд ли можно сомневаться, что прямой приказ на это убийство поступил сверху, – ненависть к Келлеру была общей для лидеров Директории. Ни один из убийц не понес ни малейшего наказания, а генеральская Георгиевская сабля с бриллиантами была торжественно преподнесена командиром сечевиков Коновальцем на следующий день Петлюре».

Граф Келлер в 1914-1917 годах командовал на Юго-Западном фронте частями, которые сражались на территории нынешней Черновицкой области, Молдовы, Румынии, в Карпатах. Вел фотолетопись. Настоящее произведение искусства. Перед нами – фантастические по красоте пейзажи. Убедительные портреты военных и мирного населения. Тщательно подобраны ракурсы натурных съемок. Выверены композиции постановочных фото. На снимках видно, насколько добротно и основательно экипировали русского воина. Включая кожанки. И вооружен, оснащен был основательно. Средства связи – катушка Зеленского, портативная радиостанция с дальностью действия до 80 км. Двухместный биплан, одномоторный разведчик. Его собирали в России, в том числе под Киевом. Скорострельная 3-дюймовая горная пушка. Место изготовления – Путиловский завод. Состояла на вооружении Красной армии до 1939 года и применялась в Великую Отечественную. Блиндированные поезда (бронепоезда). Собирали в Киеве и Одессе. Гаубица 122-мм калибра с дальностью стрельбы за 10 километров. Аэроплан «Парасоль», также отечественной сборки.

Во всех полках были свои походные церкви. Походные палатки со складным иконостасом, антиминсом и иконой – покровительницей полка. Научный комментарий знакомит с текстом присяги императору. Интересно, что военнослужащие мусульманского исповедания приводились к присяге по отдельной форме. Среди персонажей фотоальбома – сам император, граф Келлер в многочисленных эпизодах, офицеры и рядовые, штабисты, сестры милосердия, женщина – водитель в штабе, которая пришла служить с собственным автомобилем, кубанские пластуны, текинцы – среднеазиатские и кавказские добровольцы. Масса исторических личностей. Достаточно упомянуть Андрея Шкуро. Оказывается, когда в 1914 году его награждали Георгиевским оружием, фамилию сыну полковника Кубанского казачьего войска Шкуры изменили. По личному указанию императора на Шкуро.

Что поражает лично меня в запечатленных на пленку лицах – некая основательность, уверенность, осмысленность во взгляде, не побоюсь пафоса – одухотворенность, чувство собственного достоинства. Сейчас таких лиц мы уже не встретим…

Грандиозны широкие планы майского парада на Хотинском поле. Высочайший смотр императором ІІІ конного корпуса под командованием генерала графа Келлера. В 1975 году в Буэнос-Айресе свидетель парада, штабс-ротмистр Юрий Слезкин публикует воспоминания. Он по памяти как бы комментирует листы фотоальбома. Нервные рыжие кони Новгородских драгун. Прочной гнедой масти лошади Одесских уланов. Серые кони Ингерманланских гусар. Маленькие, крепко сбитые сибирские лошади оренбургских казаков. Статные быстроногие степняки донцов с выбивающимися из-под фуражек чубами. Легкие кабардинские скакуны терских казаков. Благородные текинские жеребцы.

Граф Келлер, командуя ІІІ кавалерийским (конным) корпусом, превратил его в элитное войсковое соединение. В июне 1916 года он в значительной степени определил успех знаменитого Брусиловского прорыва. После увольнения графа с должности 16 марта 1917 года часть продолжала оставаться грозной и готовой к наисложнейшим задачам. Принимала участие в корниловском наступлении на Петроград в августе 17-го. Но по приказу свыше ее остановили. Во время октябрьского переворота ее новому командиру, будущему Донскому атаману Петру Краснову, Керенский, бежавший в Псков, поручил расправиться с большевиками. Но было уже поздно. Дальше Гатчины и Царского Села не прошли. Да и зачем? Красные пообещали рабочим – фабрики, крестьянам – землю. Народу – скорейший созыв Учредительного собрания... Центральной Раде – полноту власти над Украиной.

Граф Келлер категорически осудил отречение Николая ІІ. Отправил ему телеграмму с призывом: «Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя». Требовал от Временного правительства допустить его до заключенного под стражу венценосца, разрешить последовать за ним в Сибирь. С горечью отзывался о своем киевском окружении: «Здесь часть интеллигенции держится союзнической ориентации, другая, большая часть – приверженцы немецкой ориентации, но те и другие забыли о своей русской ориентации». Был острым на язык. Однажды в 1915-м командир дивизиона пожаловался ему, что не в силах прекратить разыгравшуюся холеру. Граф взбеленился, ударил кулаком по столу: «Я назначаю командиров полков дежурными по холерным баракам». Когда прощался в 15-м с дивизией, последний приказ так завершает: «Никогда не отбивайся, а сам нападай».

На Лукьяновском кладбище 13 ноября 1918 года граф выступает на похоронах зверски замученных петлюровцами 33 офицеров. Их привезли в вагоне из Софиевской Борщаговки. Заявляет, что ему для защиты Киева необходима вся полнота власти. Всего несколько дней, начиная с 5 ноября, возглавлял вооруженные силы гетманской Украинской Державы. Но окружение Скоропадского опасается определенности и решительности его действий и немедленно, путем проведенной интриги, лишает его поста командующего.

Алексей Турбин увидел во сне Най-Турса. Спросил: «Вы в раю?». Горделивый офицер ответил утвердительно. Голосом чистым и совершенно прозрачным, как ручей в городских лесах.

А свое предисловие профессор Табачник предваряет берущими за душу строками Марины Цветаевой:

«... Отдадим последний долг
Тем, кто долгу отдал – душу»

Среди тех, кто отдал последний долг великому воину и патриоту, генералу от кавалерии графу Федору Артуровичу Келлеру, позволю себе выделить успешный, кропотливый, достойный подражания труд специалистов Центрального государственного кинофотоархива Украины имени Г. С. Пшеничного. Директор архива Нина Топишко в заметках «История уникальной архивной находки» пересказывает чуть ли не детективный сюжет. Либо фабулу для рассказа. Может, даже большого. Приведу одно лишь, первое предложение заметок: «История альбома Ф. А. Келлера не менее интересна и загадочна, чем личность самого графа». Почему? Ответ на этот вопрос содержится в этой, без преувеличения, изумительной книге.

2012-12-05 10:52:00