Реставрация левых

Накануне девяностой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции левые украинские партии получили последний шанс измениться. Причем для социалистов и их антагонистов из ПСПУ он реально последний, поскольку коммунисты все же в парламент прошли. Если не случится ничего экстраординарного, они могут посвятить перестройке себя еще пять лет. У «коллег» столько времени нет. Но в случае успешного проведения «левой реформы» новое левое движение может иметь в Украине большой успех.

Без малого сто лет назад большевики взяли власть, которая валялась под ногами. И обвинять их в этом нельзя – в дореволюционной России не было недостатка в партиях, суливших золотые горы, но не имевших четкого государственнического проекта. Сегодня ситуация почти такая же: в независимой Украине общественные и государственные институты не способы достичь устойчивого компромисса между этическим поведением и поведением, разрушающим государство. Причины практически всех социально-экономических проблем лежат в одной плоскости – их порождает вредная с точки зрения национальных интересов, но отличная в плане получения чиновниками коррупционных доходов система ведения дел. Мы все знаем, как надо делать, но так не делается.

Ни одна ведущая политическая сила не в состоянии предложить целостный проект организации хозяйственной жизни. Точнее, проект, альтернативный лево-популистскому, поскольку все без исключения лидеры симпатий спекулируют на чисто левой тематике. Последний яркий пример – ошеломляющий благодаря умело поданному популизму результат Блока Юлии Тимошенко. Но коалиционное соглашение, заключенное им с НУНС и обязанное стать руководством в работе нового правительства, - изначально мертворожденный документ.

Более того, левый популизм делает невозможной и широкую коалицию, поскольку буржуазным по фактическому списочному составу партиям нет смысла объединяться вокруг того, что сделать невозможно. То есть налицо парадокс популярности лозунгов при полной их бесполезности. Народ, правда, утверждает, что выбирает энергичных болтунов потому, что голосовать больше не за кого. Но проблемы это не решает. И к тому же сводит на нет вроде бы имеющийся в обществе перевес в пользу тех, кто рассчитывает на свои силы, а не постоянную помощь государства. А это в свою очередь лишает социальной базы те либеральные реформы, которые необходимы стране. Формально запроса на них нет – запрос есть на миллиардные социальные выплаты.

Так что вряд ли в ближайшее время можно рассчитывать на появление праволиберального проекта «честных людей», которые хотят блага для страны и вложат в поднятие с ноля новой структуры сотню-другую миллионов. Тем же, кто сегодня числится в «известных», уже не поверят – свой шанс изменить себя и страну они уже утратили, пытаясь соревноваться в популизме с БЮТ. Кроме того, сейчас подобное впечатление усугубляется тем, что ради урезания полномочий Тимошенко, «уравновешивания» ее влияния расстановкой своих людей на разные ключевые посты и борьбой за сокращение/увеличение полномочий, представители ведущих партий и финансово-промышленных групп готовы пожертвовать эффективностью любой исполнительной власти и отказаться от любых реформ.

Если же новый (насколько это слово применимо к сложившемуся составу украинской элиты) человек вдруг начинает рассказывать, что политика в целом грязное дело, а он лично хочет лечь грудью на амбразуру и обустроить страну, люди относятся к нему подозрением. Они убеждены, что в «грязное дело» встревают только с одной целью – украсть денег. И в принципе они правы. У них богатый опыт, чтобы так утверждать. «Встать с левой ноги» - так говорят о человеке, находящемся в дурном настроении. Об этом писал замечательный знаток русского языка Ушаков. А украинский народ по поводу вышесказанного массово находится в стабильно дурном настроении. То есть (доказываем еще раз) является левым электоратом.

Кстати, чтобы получить всю полноту власти в стране большевикам в 1917 году большинства (а именно его отсутствием объясняют свою бездеятельность все партии, идущие в украинский парламент) не потребовалось. На выборах в Учредительное собрание в конце 1917 года они получили лишь 24% голосов. Свое единовластие они обрели, оперевшись на Советы (народных депутатов) и противопоставляя их Учредительному собранию. Это, кстати, готовый рецепт и для современной Украины. Но большевики не имели бы успеха без понимания того, куда следует идти и что для этого нужно сделать. Цель, какой бы она ни была, у «коммуняк» наличествовала постоянно.

Собственно говоря, что есть «левое»? Дело тут не в посадке депутатов французских Генеральных штатов от простолюдинов в конце XVIII века. Реальное содержание понятия существенно меняется в зависимости от места и времени, но, как правило, подразумевает приверженность равенству, опору на организованный рабочий класс, поддержку национализации промышленности, антагонизм по отношению к иерархии «очень богатый-очень бедный», неприятие националистической внешней или военной политики.

«Левыми» называются сторонники радикального либо прогрессивного социалистического направления (не путать с прогрессивными социалистами). Но в традиционном украинском понимании «левый» - это наследник идей марксизма-ленинизма, чаще всего пожилой человек. Это красный цвет, ненависть ко всему украинскому – языку, истории, национальным интересам. Кроме того, левые – носители странной агрессивной ностальгии по СССР, который, как известно, был империей зла и уничтожал украинский народ.

Данный стереотип во многом соответствует действительности, поскольку есть кому его постоянно подпитывать. Яркий пример – стычки людей из ПСПУ с милицией в попытках прорваться к «проклятым бандерам» в день 65-летия УПА. Или витренковские марши по Крещатику под «И вновь продолжается бой…». Хорошо ложатся в образ и митинги КПУ, состоящие в основном из старичков и старушек. Молодежь, переодетая в революционных солдат и матросов, смотрится на таких мероприятиях, скорее, нелепо. Вообще геронтократия в левых партиях всегда была их проблемой в плане расширения электоральной базы.

Национал-патриоты же презирают коммунистов еще и потому, что они «пошли на сделку с капиталистами из Партии регионов». Но лучше всего будущее левых видно в цифрах. На парламентских выборах 1998 года коммунисты получили 24,65%, Блок СПУ-СелПУ – 8,6%, прогрессивные социалисты - 4,04%. В 2006 году ПСПУ не была представлена в парламенте уже четыре года и не прошла опять, СПУ - 5.69%, КПУ -3.66%. На внеочередных выборах в строю остались одни коммунисты. Кто такие ВОЛ «Справедливость» или детище Кучмы КПУ (о) избиратель вообще ни сном, ни духом не ведает.

Необходимость перемен в главных левых партиях Украины вроде бы понимают. Этим летом член ЦК КПУ Адам Мартынюк высказался в пользу создания в Украине единой партии левого направления. А видный коммунист Александр Голуб немногим позже заявил, что процесс превращения Компартии Украины в современную левую партию уже начался. Но не через отказ от идеологических принципов, а, в первую очередь через омоложение ее состава. По его словам, в современной КПУ более половины людей не были членами КПСС и потому украинские коммунисты более не «ностальгирующая партия». О перспективном создании «интересного левоцентристского проекта» объявил небезызвестный Василий Волга, который собирался перетащить туда своих единомышленников из Социалистической партии.

Но нужно не просто «вроде бы понимать». Неолевая партии не должна действовать так, чтобы в результате, по определению философа Жижека, на поверхности оставался лозунг: «Давайте и дальше менять все таким образом, чтобы в глобальном масштабе все оставалось по-прежнему!». Омоложение рядов невозможно без радикализации, без акцента на идеях справедливости, которые остро чувствуют молодые люди. Овладение этими идеями невозможно без многоступенчатой структуры. Обществу реально не хватает пионерии, организаций юных скаутов, которые вовсе не обязательно должны ходить в красных галстуках, но обязательно должны быть при деле, не расти бездумно и бесцельно. У молодых националистов есть лагеря боевой (и политической) подготовки, и у левых они тоже должны быть. «Гитлерюгенд» в данном случае – положительный пример в плане работы с подрастающим поколением. Вы знаете, почему каждый немецкий мальчишка хотел быть в этой организации? Потому, что там были только самые лучшие, и каждый полноправный член получал настоящий нож.

Обществу реально не хватает «защитника трудового народа», который беззаветно шел бы в бой с ложью, равнодушием, воровством. Но радикализация обязана быть подкреплена той самой полновесной мотивацией - к какой цели идти и с какой скоростью. Знаете, что самое обидное? Что в Украине регулярно появляются действительно хорошие проекты, которые могли бы иметь большое будущее. “Громадський актив Києва”, “Народная самооборона”, тот же “Общественный контроль” Волги. Но всегда оказывается, что придумано это было на один раз, чтобы проскочить процентный барьер и забыть о работе с избирателем как о страшном сне.

Действительно успешной станет та организация, которую будут интересовать еще и те «мелочи», из которых состоит наша жизнь. Чтобы не существовало инструкций, в соответствии с которыми человек, не имеющий ног ниже колена, получает вторую группу инвалидности, а если выше – первую. И при этом должен регулярно подтверждать в органах здравоохранения, что «выздоровление не наступило». Люди с горящими глазами должны встать на пути черствой бюрократии, товарищи.

Как говорят политологи, левая идея будет жить в Украине еще около двадцати лет. И в этом нет ничего плохого. При условии, что в итоге она реформируется в практически неразвитую ныне социал-демократическую модель и все будет делаться по честному. И деньги на деятельность истинно народной партии должны давать не олигархи, а сам народ. В виде членских взносов и частных пожертвований. Между прочим, избирательные фонды кандидатов в президенты США пополнялись таким способом много лет, и только так, наверное, можно проверить собственную популярность.

…Теперешняя либерально-демократическая модель появилась в Европе во многом благодаря левому движению. В начале XX века капиталисты поняли, что если они сейчас не договорятся с рабочим классом и не обеспечат ему нормальные условия для жизни и труда, их ожидает свой собственный «Великий октябрь». «Лучше отдать часть, чем потерять все», - подумали они. Не хотелось бы, чтобы такое понимание пришло к украинским капиталистам при подобных обстоятельствах.