Простить все

Для проведения экономической амнистии либо придется воспользоваться готовыми сценариями, либо опять эта идея будет отложена в долгий ящик. Как известно, нынешний президент нечасто делает предельно конкретные программные заявления. Ошибки здесь нет: программные не в том смысле, что "украинцы должны жить долго и счастливо" или "хорошо бы нам хрустальный мост построить", а по-настоящему обозначающие направление движения нации и пути реформирования отечественной экономики. Тем важнее событие, случившееся 10 ноября.

Виктор Андреевич, общаясь со студентами в прямом телеэфире, заявил о необходимости экономической амнистии. В важности заявления сомневаться не приходится хотя бы потому, что такая амнистия есть необходимейшее условие вывода экономики из тени, а сам вывод – важнейшая проблема для экономики. И не только для экономики – без "детенизации" невозможны ни активная социальная политика, ни научная, ни инновационная деятельность.

Итак, что, собственно, сказал президент? А сказал он буквально следующее. Что собирается подготовить и подать в Раду законопроекты, предусматривающие: отказ от наказания лиц за налоговые и другие экономические правонарушения неуголовного характера; одноразовое декларирование имеющихся имущества и средств; запрет проверок по налоговым и другим обязательствам тех, на кого такая амнистия распространяется; решение проблемы необратимости результатов приватизации.

В чем здесь несомненный плюс? Во-первых, власть признала "тень" существенным вызовом для национальной безопасности. В этом смысле власть понять нетрудно: министр экономики Арсений Яценюк за день до президентского заявления объявил о росте теневого сектора с 28 до 33% ВВП. Во-вторых, до сих пор все разговоры такого толка заканчивались общими фразами. А уж об инструментах вывода из тени речи вовсе не было. В-третьих, изложена программа амнистии вполне системно (чувствуется чья-то рука), то есть подразумевает амнистию капиталов (декларируй все, что у тебя есть – недвижимость, счета за границей и т.д., но раз и навсегда), налоговую амнистию (тебя не привлекут к ответственности, если на тебе не висит уж очень откровенная "уголовка"), а также приватизационную амнистию (все, что взято от государства непосильным, хотя и не вполне праведным трудом, признается твоим навеки). И, наконец, радует момент произнесения президентских слов и целевая аудитория, на которую они рассчитаны. Сказаны они не в феврале-марте, когда их можно было бы объявить сплошным популизмом, да и электорат, который заинтересовали бы все три обозначенные амнистии, крайне немногочислен. А потому после всего сказанного президент вынужден будет (даже если он – крамола! – того и не хотел бы) хоть что-то делать.

В чем возможный минус? Вся описанная стройная система может легко распасться, не дав искомого результата. Укажем на опасности, способные свести задуманное к пустой говорильне. Во-первых, все указанные мероприятия немыслимы, неэффективны, бесполезны и даже вредны, если будут выполняться по отдельности (а сколь-нибудь определенного указания на желательность и возможность их совокупного применения пока нет). Легко представить, что произойдет, скажем, если свершится приватизационная амнистия (на волне разговоров о прекращении реприватизации), а также амнистия капиталов, но налоговая – нет. Кто будет спокоен (не только из юридических лиц, но и из физических, то есть из всех нас с вами) за судьбу своего имущества, включая, кстати, и приватизированное жилье? Во-вторых, очень важна детальная отработка будущего механизма внедрения задуманного. Учесть нужно все: в частности, сроки, на которые амнистия распространяется, сроки, в которые она проводится, какие прегрешения прощаются – ведь за большинство налоговых преступлений, которые предлагается простить, существует уголовная ответственность и часто серьезная (что говорит еще и о необходимости пересмотра уголовного кодекса с целью декриминализации налоговых правонарушений) и т.д. Вся эта процедура к тому же должна быть прозрачной, имеющей однозначное толкование и необратимой. В-третьих, временной фактор: до мартовских событий никто ничего, начав с нуля, подготовить не успеет.

Но самое главное, конечно, в-четвертых: в конце такой амнистии бизнес должен попасть в существенно реформированное налоговое пространство. То есть если в результате будущей реформы налоговая система не станет внятной и привлекательной, то и амнистию затевать не стоит – деньги и силы уйдут на ветер. Из описания "минусов" может возникнуть ложная иллюзия невозможности экономического амнистирования в самом ближайшем будущем. Чушь. Конечно, если начинать процесс с предлагаемого секретарем СНБО Анатолием Кинахом подключения к работе многочисленных научных центров, которые когда-нибудь какой-нибудь черновик (а без обсуждения с действующим бизнесом подобный документ статуса черновика не преодолеет) сотворят, то и задачу можно считать провальной. Но можно же хотя бы начать, опираясь на уже существующие разработки. Например, лидер партии "Віче" Инна Богословская неоднократно заявляла, что готова предоставить правительству материалы исследований, которые общественная организация "Вече Украины" вела в течение трех лет. Впрочем, для начала властные структуры могли бы почитать книгу с амбициозным названием "План развития страны" (ПРС), в котором эти исследования изложены в сжатом и концентрированном виде. Самое интересное состоит в том, что все эти разработки уже давно и широко доступны (а ПРС можно купить в любом мало-мальски приличном книжном магазине). Еще интереснее, что спикер ВР Владимир Литвин, судя по используемой им в последние пару месяцев терминологии, с работой очень даже тесно знаком.

Что с налогами делать надо, чтобы эффективное налоговое пространство создать – так про это тоже в ПРС есть. Налоги должны стать такими, чтобы их платили – без надрыва и постоянно бессмысленно растущих затрат на администрирование (уходят от налогов быстрее, чем придумывают, как таких беглецов поймать). Все апелляции к шведскому или немецкому высокому налогообложению бессмысленны – развивающаяся экономика не может работать в тех же условиях, что и устоявшаяся. Поэтому в конце амнистиционного пути украинский бизнес должен попасть в такой себе цивилизованный оффшор (в ПРС его называют "мягким") – и никак иначе. Для юрлиц должна появиться возможность очень многое (что как-то касается их развития) относить на валовые расходы, а не на налогооблагаемую прибыль. Физлица должны получить возможность уменьшать базу налогообложения – не по тем скудным критериям, которые существуют сейчас, а исключать из нее, скажем, приобретение недвижимости. Нам скажут: это дешевый либеральный подход. Ничего подобного: на другом-то конце схемы – единоразовое декларирование активов и последующее применение косвенных методов, а это инструмент серьезный.

А главное – все предлагаемое должно быть изложено так, чтобы и бизнес, и население поверили власти. Еще и поэтому стоит обратиться к "обкатанным" разработкам. Но дело того стоит; на кону – судьба страны. Надо чуть-чуть поступиться амбициями. Тем более что позже все пряники получит тот, кто изложенные нами принципы и схемы внедрит. Неужели не заманчиво?