Первые полученные в ходе исследования результаты говорят о том, что только 38% населения Украины поддерживают многопартийность. Обрабатывая данные социологических исследований, мы одновременно просчитываем и реакцию респондентов на вопросы. Так вот, примечательно, что большинство украинцев очень остро реагируют на слово «многопартийность». В их понимании это обозначает «слишком много». И сто партий – много, и одна – нехорошо. В термине «многопартийность» есть какой-то положительный политологический смысл для населения: это явно кем-то придуманная удачная упаковка. Правда, 38% – это не большинство. И значит, те бои, которые идут среди политической элиты, в какой-то мере синхронизированы с представлениями населения о том, что многопартийность – это еще не гарантия соблюдения общества, проще говоря, не то, что приносит пользу. При этом 43% опрошенных интересуются деятельностью партий. Это означает, что партии как-то работают, дают о себе знать, устанавливают «обратную связь». Кроме того, 63% украинцев регулярно читают в прессе статьи о партиях, о партийных конфликтах, об отношениях большинства и оппозиции и т.д. Так что можно смело говорить: многопартийность сегодня существует. Но по большей части в СМИ, в какой-то виртуальной среде.
Правда, мы зафиксировали – впервые за 10 лет – очень важный показатель. Сегодня на основе исследований можно говорить о том, что 5,9% украинцев считают себя членами партий – это достаточно много. Но при этом необходимо понимать, что партии – это не порождение элиты и извлечение воли населения для геополитических структур. «Питательной средой» для партий является огромное количество различных общественных организаций. Мир держится не на партиях, а на элите и общественных организациях, на так называемом «третьем секторе». Поэтому настораживающим является заявление 83% населения о том, что они не принадлежат ни к каким общественным организациям: ни молодежным, ни религиозным, ни политическим. Хотя 18% респондентов «вспомнили» о том, что они вовлекались в действия тех или иных организаций. Поэтому, с одной стороны, цифра 5,9 – это достаточно неплохо для начинающей партийной истории, а с другой – показатель 18% говорит о том, что по сравнению с 90-м годом мы достаточно сильно сузили возможности представительства общественных организаций. И дело тут не только в демократии, а в том, что общественные организации являются «питательный бульоном» для тех же партий. Они рекрутируют новых членов (и особенно активистов) из представителей «третьего сектора». Нет ни одной партии, которая не создала бы своих клонов по региональному, половому, возрастному признаку. И значит, 18% участников партийных дел – все-таки слабовато…
Тут я хочу обратить внимание на то, что когда мы исследовали «главную тему» – многопартийность в свете политической реформы, то зафиксировали в обществе понимание того факта, что у нас есть институционализированное большинство. Население знает, что такое большинство и что такое оппозиция и, более того, очень четко различает, какие фракции и партии относятся к большинству и к оппозиции. Кстати, на вопрос «Нужна ли оппозиция в Украине?» большая половина опрошенных ответила утвердительно. То же самое – о большинстве.
Теперь о проблеме ответственности. Как это ни пикантно, один из самых серьезных вопросов – это вопрос о политической ответственности. Да, многопартийность в какой-то мере признают, но когда спрашиваешь о том, должен ли быть президент, премьер-министр или спикер членом партии, только 10-12% отвечают утвердительно. Остальные говорят: все зависит от личных качеств этого человека – его профессионализма, мужества и т.д. То есть мы сталкиваемся с двумя очень важными для Украины архетипами: принципом гетьманата, когда власть зацикливается только на личности, у которой есть фамилия, образ; и принципом демократии, когда власть ассоциируется с игрой политических сил и различных институтов. Вот второе украинцам, видимо, не по душе: игра и институты им не нравятся. Все-таки они предпочитают личную, персональную ответственность. Что хорошо видно по ответам респондентов о приоритетах в деятельности той или иной партии: программы (20%), социальный аспект (18%) и лидер партии(16%).
Если же мы обратимся к идеологической ориентации населения, можно сделать вывод, что за прошедшее десятилетие мы практически не изменились. Коммунистов поддерживает 14,3%, социал-демократов – 12,9%. Обратите внимание: нынешний рейтинг КПУ фактически совпадает с уровнем поддержки населения (сегодня рейтинг Компартии – 13%.). То есть, коммунисты используют свой идеологический электорат полностью. Время не на их стороне, но своим электоратом они, так сказать, пользуются на все сто. У социал-демократов картина другая: теоретически им доверяют 13%, в то время как рейтинг СДПУ(о) всего 5%. Остальные проценты «зависают». То ли политбюро социал-демократов работает недостаточно эффективно, либо, когда начнутся выборы, мы увидим несколько социал-демократических партий, которые на полном серьезе начнут «отбивать» голоса друг у друга.
Дальше: национал-демократы – 9,4%. Эта цифра держится уже много лет. Это, если хотите, какая-то генетически предрасположенная группа, которая, кстати, присутствует не только в Западной Украине, а везде. Как говорят о солдатах империи, так существуют и солдаты украинской «державності». Они есть во всех слоях, во всех регионах и откликаются только на это. «С кем вы?» – «Мы национал-демократы, мы будем защищать Украину любой ценой».
Соцпартия имеет 8%. Хотя мы знаем, что в структуре интереса к СПУ преобладает фактор самого лидера – Александра Мороза, как борца за мораль в политике на протяжении более 10 лет.
Когда мы спрашиваем о политическом рынке, только 35% населения считает, что существуют партии, близкие им по своим программным установкам. 36% заявили, что ничего похожего к партиям не испытывают. Проще говоря, всего треть украинцев считает, что партии – это то, к чему они могут стремится и за что могут отдать свой голос. Но парадокс заключается в том, что в случае выборов по пропорциональной основе все 100% голосов населения будут «распределяться» по партиям. И здесь мы попадаем в ситуацию, характерную для начала 91-го года, когда мы вводили первые демократические рыночные институты. Население об этом совершенно не подозревало, и они (институты) вынуждены были считаться с абсолютно новыми правилами игры. В какой-то мере мы сейчас (я все же надеюсь, что реформа произойдет) вводим многопартийность: притом, что к этому «повороту» готово только 35% населения. Остальные 65% избирателей вынуждены будут либо не идти на выборы, либо распределиться между партиями. Партиям в этом смысле повезет, но только один раз. Если проделать подобный трюк дважды, думая, что можно таким образом эксплуатировать политическую структуру общества, то они глубоко ошибаются. Мы видим российский эксперимент, когда десятилетие бурного развития (на которое мы смотрели с некоторой завистью) быстренько закончилось, и все перешло к обычному, спокойному, мягкому, бархатному авторитаризму.
Кстати, о России. Впервые за 10 лет два параметра совпадают. Запад требует того, чтобы у нас выборы были демократичными и такими, которые прошли бы будто «в пику» России. То есть то, что было десятилетие назад, когда независимость связывалась с откровенным разрушением СССР и противопоставлением России, мы наблюдаем сегодня. Впервые после того, как Россия консолидируется как сильное, авторитарное, националистическое государство, Запад обращает внимание на Украину как на демократическую структуру, но «назло» России. Иными словами, первый раз за столько лет геополитика совпадает с демократией. А до этого мы часто страдали, когда высокопоставленные европейские и американские политики очень четко разделяли эти две категории. Они же терпели все, что творилось у нас в стране, лишь бы работала многопартийность. А теперь им предстоит решать: либо они опять на полном серьезе заговорят о правах человека, западных стандартах демократии и т.д., потому что это совпадает с новым геополитическим разломом, который возник после победы пропрезидентских сил на выборах в России и, естественно, после неминуемой победы Путина на президентских выборах. Либо будут помогать Украине укреплять демократические завоевания. И в этом смысле Украина становится площадкой противоборства сил, где демократия будет опять, как в 90-е годы, главным орудием и главным правилом игры.