Будущий автор знакового снимка «Знамя над Рейхстагом» Евгений Халдей (1917-1997) первые фотографии сделал в 13 лет аппаратом, который он смастерил из картонной коробки и линз от старых бабушкиных очков. Фотопластинки проявлял под кроватью. Будучи восемнадцатилетним аматором, он начал печататься в украинских газетах, а еще через пару лет – он корреспондент «Фотохроники ТАСС». И хотя его «Лейка» запечатлела почти все главные стройки страны – Магнитка, Днепрострой, репортажи о Стаханове и других ударниках труда, но в историю фотографии вошли его репортажи военных лет.
Кроме хрестоматийных, на киевской выставке представлены малоизвестные работы прославленного мастера. Например, снимок, на котором запечатлена компания молодых людей, загорающая на руинах освобожденного Севастополя. При этом чудом уцелевший ажурный зонтик в руках девушки, кажется чем-то сюрреалистическим. Под стать компании толстуха на пляже – дама ни коим образом не отвечает ни советским, ни постсоветским канонам красоты, но она довольна жизнью и тем, что она на море. Упоение научно-техническим прогрессом читается в кадре, на котором член экипажа атомного ледокола «Ленин» на роликах мчится по палубе. Но, главная тема его жизни, принесшая ему мировую славу, – война, которую он снимал с первых часов.
Когда объ¬явили о начале войны, Евгений позвонил в редакцию с просьбой выдать ему 100 м пленки. Ответ был оптимистичен: «Это много. Мы же выиграем войну через две недели». Ему дали только 60 м а война длилась долгие четыре года.
То, что фотография «Зна¬мя над Рейхстагом» является постановочной – не секрет. Но можно ли из-за этого не¬дооценивать ее символичность и значение. Как рассказывала Анна Халдей – дочь фотокора: «Флаги сшили в Москве. Перед вылетом в Берлин отец пришел в «Фотохронику ТАСС» к завхозу и попросил одолжить три красные скатерти, которыми покрывали столы во время заседаний. Израиль Соломонович Кишицер, портной, у которого Халдей перед войной шил свой первый выходной костюм (когда война началась, Кишицер изрезал его в лапшу «чтоб врагам не досталось» – пояснил портной свой акт вандализма), за ночь сострочил три флага, на которые нашили серп и молот, вырезанные из простыней. Рейхстаг был уже взят. И все старались водрузить что-либо похожее на флаг (не¬которые знамена были даже сшиты из немецких красных перин). Прилетев в Берлин, на рассвете 2 мая Халдей попросил молодого солдата взобраться на крышу, и они долго прилаживали знамя, пытаясь найти более выигрышный ракурс». Первый флаг Ев¬гений Халдей установил на крыше штаба, в котором было получено сообщение о смерти Гитлера, второй остался на Бранденбургских воро¬тах, а третий, последний, фотокор приберег для «обители зла». Добровольное появление фотографа со зна¬менем за пазухой у подножия Рейхстага не про¬сто не вызвало ни у кого возмущения или удив¬ления, а наоборот – советские воины охотно взялись помогать в создании исторического кадра.
Не менее интересен снимок, сделанный во время Потсдамской конференции. Журналистам и фотографам на все про все предоставили 3 минуты. Но «вождь народов» не торопился поднимать голову. Фотографам невольно подыграл Молотов, обратившись к Сталину – так был сделан еще один исторический кадр.
Во время послевоенной кампании «борьбы с космополитами» Халдея уволили из «Фотохроники ТАСС», после чего он долгое время не мог устроиться на работу. Страстно влюбленный в свое дело Халдей не унывал и занялся систематизацией фотоархива (правда, для этого пришлось занять одну из двух комнат «хрущевки») и осуществил давно задуманный проект: показать судьбы героев фронтовых фотографий. Он записывал в блокнот имена всех, кого снимал и спустя годы старался их разыскать. Так случилось и с киевлянином Алексеем Ковалевым, который держит знамя на историческом кадре. После войны полный кавалер орденов Славы (всего в Киеве таких Героев было пятеро) – Ковалев вернулся в родной город и работал пожарником: прошел весь путь от спасателя до начальника части. Умер в 1997 году. С автором обессмертившего его кадра они встретились через пятьдесят лет, когда Би-Би-Си снимала фильм о Евгении Халдее на Красной площади. Кстати, в Русском культурном центре экспонируется снимок, на котором у второго бойца на правой руке красуются лишние трофейные часы. В Воронеже он разыскал регулировщицу Марию Шальнову, сфотографированную 1 мая 1945 г. у Бранденбургских ворот в Берлине. Халдей снял ее с двумя детьми (а через 20 лет – уже с внуками). После XX съезда партии в судьбе Халдея наступил просвет. В 1957 г. опального фотокорреспондента приняли на работу в «Правду», где он трудился еще 15 лет. Затем работал в «Советской культуре», а в 1990-е гг. о Халдее вспомнили за рубежом. Его приглашали во многие страны. Он застал уже восхождение нового поколения фототехники – цифровое фото. Но остался верен «Лейке» – по его мнению, черно-белая снимки более выразительны. В 1995 г. на международном фестивале фотожурналистики во французском Перпиньяне Халдею была присуждена одна из самых почетных наград в мире искусства – титул «Рыцарь ордена искусств и литературы».
В 2006 году, в Лондонском аукционном доме Sotheby's, 115 фотографий Евгения Халдея (в их числе «Знамя над Рейхстагом», «Повер¬женные знамена на Красной площади» и «Пер¬вый день войны») были проданы за 117,6 тысячи фунтов при предполагаемой цене в 40 тысяч фунтов.