Ко мне рано утром пришли прямо домой. Позвонили в дверь, маленький мальчик сказал, что я залил водой соседей снизу. Я открыл и… получил кулаком в лицо. Поскольку только накануне у меня с правой руки сняли гипс, достойного сопротивления у меня не получилось. Очнулся я со связанными руками и ногами и с наволочкой на голове. Короче, ребята покуражились на славу. Чтобы, как они сказали, не был таким умным и делился деньгами.
Но самое интересное было потом. Тогдашний президент Леонид Кучма в прямом эфире ТВ заявил, что раскрыть нападения на мою скромную персону и других масс-медийщиков – «дело чести милиции и СБУ». Я президента за язык не дергал, но благодаря его словам узнал, что значит «дело чести» по-украинско-милицейски. Трепали нервы мне и моим коллегам, но никого из преступников так и не нашли. А где-то ближе к Новому году один из следователей сказал мне, что я, видимо, насолил кому-то наверху, потому что ему не дают заниматься непосредственно «группой нападения», которая уже известна. Потом все заглохло и вовсе. Сняли и Лазаренко. А через одного из будущих светочей «оранжевой свободы слова» я заключил с уволенным Лазаренко наш двухсторонний «пакт о ненападении» – он на меня в квартире, я на него беспочвенно в прессе…
Теперь «Пашка-Панамец» – на нарах в Калифорнии, его «оранжево-свободолюбивый» посланец – в могиле, а я с тех пор сам не плачу милиционерам и жене своей не позволяю. Во всяком случае, при мне…
А вспомнил я об этом в связи вот с чем: в нынешний День журналиста, 6 июня 2009 года, в 11 часов вечера прямо на Крещатике, поворот на бульвар Шевченко, у моей жены отобрали водительские права. Официально – якобы за создание аварийной ситуации. На самом же деле за то, что я запретил ей платить милиционеру (на их сленге – «все уладить», «договориться»).
Началось все банально. При основном красном цвете светофора и вспомогательном зеленом, разрешающем поворачивать направо, жена повернула с Крещатика на бульвар, от Бессарабки, нагло перестраиваясь с левого ряда в правый, появился таксист, просигналил, и жену остановил гаишник и обвинил ее в создании аварийной ситуации. Таксист немедленно написал объяснение, отъехал и остановился чуть выше. Я не вмешивался до тех пор, пока жена не вынула кошелек…
Тогда я вышел и сообщил сержанту, что министр внутренних дел Украины Юрий Луценко публично обещал увольнять всех, кто будет требовать деньги с водителей. Остановивший милиционер, узнав, что мы с женой журналисты, немедленно передал все бразды правления своему коллеге, который сидел в машине (номер 22 66), и исчез. Дальше с нами разбирался уже этот фигурант. О том, что он – Вареник Валерий Владимирович из 2 взвода 2 батальона полка ДПС, мы узнали уже из протокола. Ни сам Вареник, ни его исчезнувший коллега нам удостоверений не предъявляли и даже не представились, что уже является грубейшим нарушением, а приступили сразу к делу: либо деньги, либо протокол и штраф.
Но дальше – больше. Когда этот самый Вареник понял, что денег он не получит, то изъял у жены права и вручил ей копию протокола. Без номера, без серии, оформленный неряшливо и не по форме. А потом и вообще произнес сакраментальную фразу: «Ха, да я пил по сто грамм с Юрием Витальевичем – посмотрим, как он меня будет увольнять. Не надо меня пугать. Я вообще имею право вас задержать на три часа». Я немедленно позвонил по «горячей линии» (благо – номер был начертан у милиционера на капоте его машины – 8-044-483-70-64), как и советовал тот же Луценко в случае возникновения трений с милицией на дорогах. Со мной отказались разговаривать. Точно так же, кстати, грубо и нагло оборвав разговор, отказались разговаривать в тот же день и второй раз, когда я все же пытался выяснить причину изъятия прав уже из дома.
Теперь моя жена ездит по талону и копией неправильно оформленного протокола, а я зато понял несколько вещей. Во-первых, милиция у нас как была, так и остается в выигрышном положении во всех ситуациях на дорогах – гражданин не может защититься от их произвола никак, ибо правонарушение устанавливается «на усмотрение работника ДПС». Именно он устанавливает, была «аварийная ситуация» или не было. И тогда происходит следующее: либо дэпээсник получает взятку и все «урегулирует», либо отправляет дело в суд. И тогда уже страна получает штраф. Вот поэтому-то руководство МВД периодически и докладывает о своих успехах в пополнении госбюджета за счет штрафов водителей-нарушителей. Якобы нарушителей…
Во-вторых, защититься у любого рядового водителя в суде нет практически никакой возможности. Один его голос всегда противостоит минимум двум голосам – милиционера и «свидетеля». В моем случае – того вот таксиста. Но я буду защищаться, так как тоже нашел незаангажированного свидетеля, который не сидел у нас с женой в машине и всю ситуацию, в том числе и якобы «аварийную», видел со стороны. И он – не водитель. Его нельзя будет «прищучить» в отместку за «неправильные» показания. Так, как, например, того же таксиста, который может либо пострадать от милиции за несуществующие нарушения, либо за «индульгенцию» от дэпээсников напишет, что мы с женой ездили по Крещатику со скоростью 300 км в час и норовили подрезать все проезжающие мимо авто.
В-третьих, ни у меня, ни у кого-либо еще без спецоперации и без спецаппаратуры нет возможности доказать, что такие вот «аварийные ситуации» создаются умышленно. Как разводки с целью либо получить взятку, либо штраф. Ну что стоит милиционеру договориться с таксистом, и тот будет писать свидетельские показания об «аварийной ситуации» на каждого второго водителя на таком вот неоднозначном повороте с двумя показателями светофора? Да ничего! И все делается примитивно просто: таксист «бибикнул», милиционер тормознул, таксист написал показания, а якобы проштрафившийся водитель платит «мзду за урегулирование». И мент с таксистом делят «прибыль». И отстегивают наверх, в контролирующие органы, на «горячую линию» например, чтобы она не вякала…
В нашем случае было похоже на это. Иначе зачем наш якобы пьющий с министром Вареник пытался изъять у меня бумажку, на которой я записал номер «нашего» таксиста? Это, как минимум, глупо, ибо этот номер все равно нужно указывать в протоколе. Но видимо, дэпээсник жадничал и до последнего момента хотел получить с нас за «урегулирование», а не выписывать протокол…
А ведь сколько водителей, чтобы не связываться, платят! Или их потом обдирают в суде. Я пытался и на следующий день прояснить ситуацию – вернуть права и наказать Вареника за превышение служебных полномочий и попытку мздоимства – и позвонил на «горячую линию» уже по телефону: 272-46-59. Некто Ковров, слава Богу, хоть поговорил со мной. Но разбираться в ситуации не стал вообще…
И, наконец, в-четвертых, это ж до какой степени надо распустить свой личный состав, что обычный сержант милиции может спокойно и нагло говорить журналистам, что не боится своего министра, ибо с ним «пил по 100 граммов». Но это с одной стороны. С другой же – это как же надо министру чувствовать свою безнаказанность, что, возможно, действительно бухать с подчиненными. Например, для повышения популярности среди них и ради популистской взаимной любви «верхов» и «низов».
И они, конечно, могут любить там друг друга, как хотят. Хоть сверху вниз, хоть снизу вверх. Но при чем тут граждане? Или решили и таким способом пополнить либо свои собственные карманы мздой, либо госказну – штрафами? Если да, то чего уж там мелочиться – штрафами «мочите» всех водителей подряд уже за то, что вообще осмеливаются выезжать на улицу…
Впрочем, всех подряд мочить у нашей милиции не получится. «Дело чести» для них заканчивается там, где платят или пугают сильные мира сего. Любого гражданина милиционеры, в том числе и люди в офицерских погонах, могут выпотрошить по-любому. А вот «мажоров», «детей бога» и прочую золотую молодежь и денежные мешки они не трогают. Мерилом нравственного падения украинской милиции для меня лично является приснопамятное «дело Калиновского». «Мальчик-мажор» во хмелю «замочил» служащего пожарной охраны, фактически коллегу ментов. А они выпустили убийцу и дали возможность ему скрыться. За небольшую проплату. А во всем мире полицейские до конца и особо пристрастно преследуют именно тех, кто поднял руку на их коллег…
В Украине безнаказанность и бездеятельность милиции – это близнецы-братья. Две стороны одного процесса. Милиционеры либо не делают вообще ничего, чтобы защитить права человека, либо делают с человеком все, что им захочется. Спросить-то не с кого. И, похоже, некому…
Я, памятуя буйно-хмельной франкфуртский эпизод в жизни г-на Луценко и наши с ним неплохие личные отношения, хотел по-дружески предупредить его: мол, как-то поговори с сержантами и либо не пей с ними, либо попроси их не рассказывать об этом. Я связался с некой Инной Кысиль, подвизающейся в помощницах Луценко, и попросил ее передать министру, что, дескать, его возможные выпивки с личным составом еще не дают им прав отбирать права у водителей. Разговор не получился. Мне сначала тупо и высокомерно сказали, что негоже спекулировать на пьянках министра во Франкфурте, а потом посоветовали писать заявления на поборы Вареника самому Варенику. А также готовиться предоставить доказательства того, что мент Вареник требовал у моей жены взятку, например, диктофонную запись. А потом просто бросили трубку. Ну и, как говорится, ладненько. Мне трудно представить, что я к каждому милиционеру подхожу с диктофоном и записываю его. Еще труднее мне представить, что это делает моя жена. Значит, мы беззащитны…
«Неправильно ты с ними говоришь. Их просить надо», – сочувственно подсказал мне коллега, слышавший мой разговор с этой самой Кысиль. И я понял, в чем моя проблема. ПРОСИТЬ о чем-либо ИХ я не буду никогда! Хотя бы потому, что, повторяю, это они у меня, как у гражданина-налогоплательщика, на содержании, а не я – у них. Но еще и потому, что просить их – это слишком много чести тем, кто не знает, что это такое…
Поразил меня и тот момент, что нынешняя «оранжевая», если судить по последней пресс-конференции президента Ющенко, власть по-прежнему страшно гордится якобы дружбой с журналистами и якобы даже ценит их труд. И в этом, конечно, что-то есть. Даже мне накануне Дня журналиста подогнали подарок от президента Виктора Ющенко, чему я немало и удивился, и умилился: я нещадно критикую главу государства, а он зла не помнит. Более того, могу свидетельствовать, что в самом начале верховные «оранжи» действительно приказали шавкам пониже не трогать, а даже помогать журналистам. И не трогали. И помогали…
…А сейчас ситуация, видимо, меняется – журналистов давно и постоянно прессуют. Сообщения об этом поступают с завидной регулярностью. Что произошло? Видимо, выборы на носу, и «журналюг проклятых» решили приструнить? Или это каждый раз частность? Как в моем случае?
А может, просто милиционеры решили таким образом отомстить журналистам за то, что те предали огласке поведение министра Луценко в Германии? Ну так, во-первых, то были немецкие журналисты. Во-вторых, не последуют ли за простыми остановками на дорогах вкупе с прочими мелочными придирками и такие инциденты, о которых я писал в начале статьи? Если да, то тогда все и станет на свои места. Как все встало после того, как были похоронены и забыты все обещания, выданные этой властью на приснопамятном Майдане…
…А милиционера Вареника мне просто жаль. Даже если ему в жизни повезло и он бухнул с Луценко, то кто-то все равно должен объяснить ему, что в жизни есть и другие радости. Равно как и то, что пьянка с министром не означает, что и другие начальники будут с ним бражничать и таким образом помогут ему жить безбедно. Не получится это, не получится, миляга Вареник. Впрочем, кто его знает. Как говорится, вздрогнули. За удачу!…