— Честно говоря, я не специалист по проведению референдумов, плебисцитов и опросов. Поэтому не могу сказать, как будет происходить обсуждение. Вот Александр Волков был настоящим виртуозом в этой сфере. Я же скромный политолог и могу лишь рассказать о главных идеях, которые заложены в новую инициативу Президента.
В свое время мне пришлось общаться с Виктором Андреевичем на данную тему, и могу сказать, что больше всего его волнуют три вопроса. Знаете, в этом сезоне опять в моде пиджаки с тремя пуговицами. Вот и в предстоящем политическом сезоне будут модными три конституционные темы. Первая связана с попыткой придать украинскому партийному движению цивилизованный вид. Ни у кого уже нет сомнений в том, что у нас партии являются продолжением финансово-промышленных групп или криминальных группировок. Ясно, что с ними необходимо что-то делать. Ничего лучшего, чем открыть партийные списки, в мире не придумали. Публичное обсуждение персоналий, баллотирующихся в парламент, должно изменить качество партий.
Вторая тема — это пресловутая депутатская неприкосновенность. Она уже стала таким общественным раздражителем, что по силе воздействия на людей сравнима лишь с сырокопченой колбасой в годы перестройки. Помните, с чего началась перестройка? В Чернигове перевернулась "волга" первого секретаря обкома, и из ее багажника вывалился ящик с колбасой. Думаю, скоро начнут переворачивать машины парламентариев, чтобы забрать у них мандаты, к которым прилагается перечень их бесконечных прав: безответственность, бесплатный проезд, неприкосновенность и так далее, и тому подобное… Все, что раздражает людей, там записано. Я не встречал ни одного человека, который бы сегодня поддерживал идею депутатской неприкосновенности. Кроме, естественно, самих депутатов.
Третья — сокращение численности парламентского корпуса. Не хочу использовать фатальные сравнения, но депутаты "размножаются", как какая-то злокачественная опухоль. А ведь та же неприкосновенность фактически используется не только "слугами народа", но и их помощниками, а также членами их семей. Сегодня у каждого парламентария есть 32 помощника на общественных началах и 4 официальных, на зарплате, которые имеют высокий ранг госслужащего. Он соответствует воинскому званию подполковника. Поэтому юные девушки, которые разъезжают в дорогих кабриолетах с корочками помощника нардепа, имеют на своих хрупких плечиках погоны с двумя большими звездами. Как минимум. Плюс ко всему они попадают в "ауру" неприкосновенности, поскольку милиция почему-то не любит связываться не только с депутатами, но и с их помощниками и особенно помощницами. 450 умножьте на 36, и в итоге вы получите количество людей, которые реально обладают индульгенцией на любой беспредел. После случая с Лозинским я назвал депутатский мандат "мандатом Джеймса Бонда", поскольку он фактически превратился в лицензию на убийство.
Я живу на улице Шота Руставели, и там вечерами проводятся гонки на спорткарах: Мазератти, Порше, Феррари носятся по кругу, игнорируя правила дорожного движения. Подошел однажды к постовым и спросил: "Ребята, а почему вы не реагируете?". Они говорят: "А это люди из депутатского окружения разминаются".
Вот именно на этих трех главных темах, своего рода реперных точках, видимо, и будет акцентировать внимание Президент в ближайшее время.
Вы не допускаете, что интриги с Конституцией — это желание гаранта продлить свой срок пребывания у власти?
— Хотя я и не выступаю в качестве адвоката официальной структуры, однако не вижу механизма пролонгации срока пребывания Президента на этом посту с помощью обсуждения нового проекта Конституции. Нет технологии, когда одно перетекает в другое. Есть желание оставить после себя политический и даже политологический след, модифицировать существующую систему власти, которая доказала свою полную неэффективность. Однако нет попытки пролонгации полномочий. Однозначно.
А обращение в Конституционный суд по поводу новой редакции закона о выборах президента — разве это не попытка пролонгации полномочий?
— Я читал о такой юридической мине, заложенной под президентские выборы. Но мина закладывается тогда, когда есть уверенность в минерах. Не знаю, кто сегодня контролирует Конституционный суд. Однако у меня складывается такое впечатление, что на КС пытаются "влиять" все, кроме главы государства. Поэтому представить себе, что он рассчитывает каким-то образом продавить нужное для себя решение, невозможно. Я исповедую презумпцию невиновности, в том числе в политике. Исходя из этой презумпции, не вижу способов, механизмов и желания Президента продавить пролонгацию своих полномочий через Конституционный суд.
Избирательная кампания неотвратимо приближается. Каковы ее главные тренды?
— Да, я тоже знаю это волшебное слово — "тренд". В принципе, уже определились три главных тренда избирательной кампании, поскольку есть три фаворита предвыборной гонки. По крайней мере, социологи так говорят. Фавориты одновременно являются и трендами, а иногда и брэндами.
Первый тренд я бы назвал "Лидер". Понятно, о ком идет речь. Это Виктор Янукович. Реклама о том, что в стране есть только один лидер, уже идет. Второй тренд — "Работница". По аналогии с журналом, который в советские времена издавался пятнадцатимиллионным тиражом. И третий — "Фронтовик". Арсений Яценюк сам так себя называет. И его окружение тоже. На мой взгляд, во всех трех трендах заложены крупные противоречия, которые неизбежно создадут проблемы при их дальнейшем развитии.
Начнем с "Лидера". В принципе, обращение к термину "лидер", к ассоциациям, связанным с лидерством — это правильный ход. У нас политика является игрой лидеров, харизматичных фигур. Но, как известно, все самое плохое кроется в деталях. Возможно, люди, придумавшие Виктору Федоровичу рекламу, не знали о том, что лидерство в политике и в собачьей упряжке имеет одинаковую природу. В собачьей упряжке лидер видит весь горизонт, а все остальные — лишь его филейную часть. Почти то же самое в политике. И в этом заключается главная опасность. Поскольку собаку можно заставить бежать вперед в упряжке и во втором ряду, а вот заставить политиков второго эшелона дружно, слаженно и упорно бежать вперед, не видя горизонта, а видя только круп своего вождя, очень трудно. Практически невозможно.
Поэтому, на мой взгляд, в рекламе необходимо сделать акцент не только на лидерских качествах претендента, но и на том, что даже при наличии такого большого и мускулистого вожака у всех, кто бежит за ним, есть шанс увидеть свой кусочек горизонта.
Возможно, слаженность бега в упряжке достигается за счет того, что уже заранее распределено, кто что получит в случае победы лидера?
— Украинская специфика заключается в том, что у нас выдерживаются только те гарантии, которые даны публично. И то не всегда. Я десятки раз наблюдал за тем, как политики договариваются. Главным условием было не подписание неких секретных протоколов или меморандумов, а совместное выступление на пресс-конференции, чтобы озвучить под телекамеру те или иные договоренности. Публичность — это единственный механизм соблюдения политических гарантий в Украине.
Понятно. Давайте перейдем к тренду "Работница".
— Я уже говорил, что был такой феномен в Советском Союзе — самый тиражный в стране журнал "Работница". Дело в том, что все тоталитарные режимы делали своим фетишем не результат, а процесс. Поэтому, кстати, на воротах концлагеря "Освенцим" была надпись: "Работа делает человека свободным". На мой взгляд, ошибка пиарщиков Юлии Тимошенко заключается в том, что они взяли за основу тоталитарную схему. Работа как таковая была последним идолом и главным фетишем СССР. С тебя спрашивали не за результат, а за процесс. Важно было, сколько часов ты отработал. Я несколько лет трудился в НИИ кибернетики и за все это время никто меня не спросил, что я сделал. Фиксировали лишь время прихода и ухода. Отработал свои восемь часов — и все.
Тимошенко сделала ставку на брэнд доиндустриального общества. Кстати, знаете, что являлось самым постыдным в работе политика, журналиста, эксперта в Англии, Америке и Франции в прошлом веке? Это когда тебя заставали за работой. Помните роман Хемингуэя "Праздник, который всегда с тобой"? Когда журналисты писали статьи, они выглядывали в окно — не идет ли кто к ним в гости? И если видели, что кто-то приближается, сразу же откладывали рукописи в сторону, а на стол ставили бутылки, закуску, закуривали сигары. Не дай Бог, чтобы тебя застукали за пишущей машинкой. Это еще хуже, чем тебя застукали в постели с собственной женой. Видимо, в нарождающемся индустриальном обществе творческие работники первыми поняли, что в процессе работы есть что-то паршивое. Главное — это результат. Не надо показывать свои пот и кровь. Никого не должно интересовать, откуда берется, например, классная статья. Не имеет значения, что журналист недоспал, пил таблетки, выпил десять чашек кофе, выкурил две пачки сигарет. Статьи должны появляться как бы играючи, при этом журналисты должны делать вид, что они лишь ходят на презентации, банкеты, тусуются на светских раутах и так далее. А "Работница" сегодня апеллирует к ценностям, которые уже давным-давно перемолоты и полностью изжили себя. Они неадекватны нынешнему времени.
И наконец, последний тренд — "Фронтовик". Помните песню "Какой ты, на фиг, танкист?". Она о девушке, к которой в женихи набивается молодой человек, выдающий себя за танкиста. На самом деле у него папа — профессор, а мама — преподаватель музыки. Когда же девушка узнает "страшную правду" о родителях, она и выдает сакраментальную фразу: "Какой ты, на фиг, танкист?". Арсений Петрович, к сожалению, стал жертвой представителей политологической школы, завзятым оппонентом которой я уже давно являюсь. На мой взгляд, у нас есть две основные политологические школы: политкосметологи и политнатуралы. Я себя отношу к "натуралам", то есть к тем, кто призывает политиков выйти к избирателям в своем естественном, натуральном обличии. Минимум макияжа, максимум естественности. А если, скажем, плохая фигура, тогда надо поработать над собой. Сходить в тренажерный зал, сесть на диету, поскольку плохую фигуру нельзя спрятать под макияжем. Так вот, Арсений стал жертвой политкосметологов, которые обычно говорят: вот здесь надо наложить немного грима, здесь следует отретушировать, побольше поработать в фотошопе и все получится. Арсению Петровичу навязали совершенно чуждый для него, неорганичный образ "танкиста", то есть "фронтовика", который не соответствует ни его физической конституции, ни образу мыслей, ни воспитанию. Политтехнологи пытаются навесить на него грозные полосы шлагбаумов, заставить его говорить на абсолютно чуждом фронтовом лексиконе. Ну не фронтовик Арсений Петрович, нет у него соответствующей харизмы! Ну не "танкист" он!
Хочу сразу извиниться перед читателями за довольно циничную аналогию. У меня был преподаватель в киевском университете. Такой старенький профессор. В подобных случаях он говорил: "Сколько на член ни вешай авторучек, он все равно не станет членом-корреспондентом". Точно так же и в данном конкретном случае: сколько ни навешивай на некоторых политиков грозной военной амуниции, они все равно не будут фронтовиками. Возможно, Арсений Петрович еще пересмотрит свою концепцию и вернется к натурализму. Ведь у него много хороших, естественных черт: образованность, знание мультикультур, анклавных интеллигентских зон выживания, в которых жили его родители. Вот именно на этом нужно было строить свою предвыборную программу.
Почему, по-вашему, кандидаты в президенты допускают подобные ошибки?
— Еще раз подчеркну: их основной недостаток заключается в неверно подобранном инструментарии. Я говорил на эту тему почти со всеми претендентами. Их главный аргумент заключался в том, что, мол, похожую методику применяли политики в других странах и выигрывали выборы. Например, на идее лидерства выиграл де Голль, на апелляции к мужественности, фронтовым ценностям победил Путин, на трудоголизме — Аденауэр.
Однако все дело в том, что каждый из этих инструментов годится лишь для своего времени. Тренд "Работница" подходит Советскому Союзу 70-х годов прошлого века. Тренд "Лидер" — Франции 60-х годов, а "Фронтовик" — России периода второй чеченской войны. Поэтому неважно, хорош инструментарий или плох. Главное — это вовремя его применить.
У меня даже был спор с одним политиком. Я говорю: не применяйте борды. А он говорит: борды — это инструмент из типичного джентльменского набора солидного политика. В ответ привожу такую аналогию: представьте себе, вы попали в сельскую больницу. Из-за нехватки средств несколько врачей принимают в одном кабинете. Отоларинголог забыл дома свой инструмент — зеркальце — и не может разглядеть, какие именно у вас проблемы с горлом. Рядом принимает проктолог, который лихо орудует своим зеркальцем. Первый врач просит второго одолжить ему на пять минут инструмент. Вроде бы зеркальце одно и то же, однако не стоит его так лихо из одной сферы переносить в другую. Наши же политики слишком лихо переносят инструмент из прошлого в настоящее, из одной ситуации — в другую, забывая при этом о последствиях. Зачастую довольно брутальных. Их инструментарий не соответствует духу времени и ожиданиям людей.
Повлияет ли перенос даты президентских выборов — с 25 октября на 17 января — на ход избирательной кампании?
— Вот так сходу не смогу вам ответить. Знаю, что смена сезонов повлияет на темпоритм кампании. Но как… Навскидку сразу вспоминается рассказ одного из героев романа "По ком звонит колокол", который говорил, что дураки делятся на две категории: зимние и летние. Летнего дурака очень легко распознать. Вы идете по пыльной сельской дороге, навстречу вам попадается стадо овец. Во главе пастушок, который ковыряется в носу, играет на дудочке и приплясывает. Вы сразу понимаете, что идет стадо во главе с летним дураком. А с идентификацией зимнего дурака все гораздо сложнее. Вы сидите в избе. Решили накатить за Новый год по соточке, поставили уже пельмешки и вдруг слышите, что кто-то зашел в сени. Выходите посмотреть, кого там принесло. Видите, что стоит солидный мужчина. Очень важный и, говоря современным языком, харизматичный. Он начинает раздеваться. Снимает пыжиковую шапку, долго ее очищает от снега — вы смотрите. Потом снимает с себя тулуп, вытряхивает его — вы смотрите. Затем визитер стаскивает с ног валенки и долго обмахивает их веником. И только когда он завершает процедуру раздевания, вы понимаете, что зашел дурак — зимний дурак.
Боюсь, что зимой намного сложнее будет отличить нежелаемого персонажа от того, кого мы ожидаем на самом деле. Потому что зима — это не только шубы и тяжелая одежда. Это еще замерзшие мысли, уставшее сознание после празднования Рождества, Нового года, второго Рождества, старого Нового года. Это замерзшие на январском морозе наши ожидания, надежды и мечты. Думаю, что зима немножко добавит драматизма в избирательную кампанию, а также сильно закамуфлирует тех людей, за которых мы будем голосовать.
Возможно ли, на ваш взгляд, заключение неких союзов на перспективу между кандидатами? Например, победитель становится президентом, а проигравший — премьером.
— Подобные союзы неизбежны, поскольку в одиночку уже никто не сможет выиграть. Электоральные силы так драматически распределились по регионам, что ни один из претендентов не может сегодня стать ментальным героем всей страны. Как будут заключаться подобные альянсы — сегодня никто точно сказать не может. Возможны самые причудливые форматы. Любой альянс предполагает некую компромиссную сферу управления, когда часть власти делегируется союзникам. Кроме случая, когда лидером становится Юлия Владимировна. Тимошенко обладает удивительно мощным политическим пищеварением. Она любой альянс способна переваривать в течение двух-трех, максимум шести месяцев. Если Тимошенко выиграет выборы, то через три месяца все забудут о том, что ей кто-то помогал, а она забудет о том, что с кем-то договаривалась. Если выиграет Янукович, который будет иметь некую договоренность с Юлией Владимировной, то он на протяжении нескольких месяцев, возможно даже лет, будет мучительно искать поводы, причины для устранения Тимошенко. А Юлия Владимировна устранит его сразу: без поводов и причин.
Многие считают, что для Ющенко, Тимошенко и Януковича эти президентские выборы станут последними. Могут ли они "вырастить" себе преемников?
— Самая грустная фраза в мировой литературе, которую я читал, звучит так: "Трагедия не в том, что мы стареем, трагедия в том, что мы остаемся молодыми". Это Паскаль. Когда я был совсем молодым, я думал, что мир устроен гармонично. Что, например, дедушкам нравятся бабушки. А потом к своему ужасу узнал, что дедушкам по-прежнему нравятся молодые девушки. Примерно та же схема работает и по отношению к политикам. Это нам кажется, что зрелые политики мечтают о преемниках. Зрелые политики мечтают о власти с таким же юношеским пылом, с каким мечтали, будучи комсомольскими секретарями, директорами овощных или автомобильных баз. И этот пыл, эта страсть никуда не пропадает. Поэтому никто не играл и не собирается играть в преемника.
Беседовали Владимир Скачко, Александр Юрчук