Взрыв самодельной бомбы в минском метро произошел 11 апреля этого года, тогда погибли 15, пострадали еще около 300 человек. Уже через сутки сотрудники белорусского КГБ задержали Коновалова и Ковалева по подозрению в совершении преступления. Вскоре их обвинили еще и во взрывах в Витебске 14 и 22 сентября 2005 года (тогда пострадали 50 человек) и в Минске 3 июля 2008 года (пострадавшими считаются 55 человек). Изначально уголовные дела по факту этих взрывов расследовались по статье «хулиганство», но с задержанием подозреваемых их стали расследовать по статье «терроризм» и объединили в одно производство. Всего в деле более 500 потерпевших.
Подготовка к теракту на станции метро «Октябрьская», по данным следствия, заняла у Коновалова несколько месяцев. Как заявил Стук, с июля 2010 года обвиняемый занимался изготовлением бризантного взрывчатого вещества на основе аммиачной селитры и алюминиевой пудры. В качестве оболочки он использовал две шестилитровые прозрачные емкости. Все это Коновалов привез на поезде в Минск, где его уже ждал Ковалев. 11 апреля Коновалов установил взрывное устройство в намеченном месте, отошел, встал в переходе, дождался поезда и дистанционно подорвал бомбу.
Политических мотивов в действиях Коновалова следствие так и не обнаружило. Согласно обвинительному заключению, Коновалов стремился «противопоставить свою личность интересам общества, продемонстрировать вседозволенность и неоправданную агрессию, получить моральное удовлетворение от процесса безнаказанности за свои преступления».
Ковалев, по данным следствия, был в курсе планов Коновалова относительно терактов. Он, подчеркивал прокурор, неоднократно наблюдал, как Коновалов изготавливает взрывчатые вещества и взрывные устройства. Он обвиняется в том, что незаконно приобрел взрывчатые вещества, незаконно их хранил, а потом сбыл Коновалову.
Коновалов в ходе процесса отказался от дачи показаний, а Ковалев отказался от своих признаний в ходе следствия. Обвиняемый утверждал, что дал их под давлением. Так, в середине сентября он заявил на суде, чтоотказывается от своих показаний, данных во время предварительного следствия, так как они якобы "были даны под давлением". Про Коновалова он рассказывал, что знал его с первого класса, но они вращались в разных компаниях, и Ковалев не замечал за приятелем никаких "зловещих" наклонностей.
Прокурор же настаивал, что признаков насилия на подсудимом обнаружено не было и нет данных, что на него оказывалось психологическое давление. Более того, на одном из невзорвавшихся взрывных устройств были обнаружены отпечатки пальцев Коновалова. Стук отметил, что терроризм нехарактерен для Белоруссии. «По данным спецслужб, единичные акты терроризма в Белоруссии совершали шизофреники и люди с неуравновешенной психикой», – сказал прокурор.
Мать обвиняемого Ковалева заявила после заседания, что дело против ее сына сфабриковано. «Нет совпадений, и истина следствием не установлена», – уверена она.
По ее словам, в ходе расследования друзьям ее сына предлагали его оклеветать. Она сообщила, что суд действует предвзято по отношению к подсудимым.
Часть потерпевших также не верят в виновность Коновалова и Ковалева. «Я не верю в то, что два этих недоученных токаря-слесаря могли такое сделать», – заявляет потерпевшая Людмила Жечко.
Присутствовавший на всех судебных заседаниях Виктор Федорович, криминальный аналитик интернет-газеты «Белорусские новости», зафиксировал в своих статьях не меньше десятка эпизодов 550-томного дела, вызвавших неоднозначные оценки и комментарии специалистов. «Очевидно, в речах адвокатов не раз будет упоминаться статься 16 УПК Белоруссии – «Презумпция невиновности», особенно ее часть 3, гласящая, что «сомнения в обоснованности предъявленного обвинения толкуются в пользу обвиняемого», – замечает аналитик.
Гособвинитель в понедельник постарался предупредить возражения адвокатов и объяснил, что заявления Ковалева о давлении со стороны следствия и Коновалова о самооговоре из-за такого давления не подтвердились в ходе проведенных проверок.
«Коновалов заявил, что оговорил себя в совершении преступлений вследствие причинения телесных повреждений. Однако судмедэкспертами выяснено, что телесные повреждения были получены при задержании. В возбуждении уголовного дела о нанесении Коновалову побоев отказано», – сказал прокурор, попросив суд признать допустимым доказательством допрос Коновалова 13 апреля, хотя на видео, сделанном в ходе допроса, арестованный выглядит заторможенным и измученным. Медики, как заявил гособвинитель, оценили такое состояние как допустимое.
По мнению гособвинителя, противоречия в выводах экспертов не исключают вины подсудимых. Алексей Стук признал однако, что эксперты ФСБ России обнаружили при исследовании электродетонатора взрывного устройства «почерк» террористов, известный по взрывам в России, но не характерный для витебского токаря.
Отпечатки пальцев Коновалова в подвале, где, по утверждению следствия, он изготавливал бомбы, не обнаружены потому, что обвиняемый «мог их уничтожить», – объяснил прокурор. «Кроме того, он работал в перчатках», – заметил Алексей Стук. Гособвинитель не стал в прениях рассуждать о фактах, на которые в ходе судебных заседаний особо обращала внимание сторона защиты.
Адвокаты, например, озвучивали в суде заключение судмедэкспертизы о том, что следов взрывчатых веществ не обнаружено на изъятой при задержании Коновалова и Ковалева одежде, а также на волосах, в смывах с лица и из носовых ходов, под ногтями. Защитники заявляли также о сомнительности видеозаписей с камер наблюдения в метро, требовали стоп-кадра, чтобы доказать, что зафиксированная в метро фигура не является Коноваловым.
Гособвинитель заявил однако, что именно Коновалов принес в метро «смерть в спортивной сумке» и не стал анализировать сомнения, высказанные защитой в суде в предыдущие дни двухмесячного процесса.