В Украине уже год продолжается реформирование медицинской сферы. Началось оно пилотными проектами в Донецкой, Днепропетровской, Винницкой областях и городе Киеве и продолжается до 2014 года. Главный акцент – это реструктуризация лечебных учреждений. Речь идет о создании первичного, вторичного и третичного уровня медицинской помощи. Главное внимание уделяется первичной медико-санитарной помощи. Это создание системы семейных врачей. По замыслу МЗО семейные врачи примут и вылечат 70% всех тех, кто к ним обратился. Ощутили ли на себе продвижение медицинской реформы, по крайней мере, в пилотных регионах, и о дальнейших мероприятиях – перспективе предоставления финансовой автономии лечебным заведениям, обеспечении населения качественными и доступными по цене лекарствами и внедрении страховой медицины в 2015-2016 годах – будем говорить на протяжении следующего часа. Вы можете назвать это медицинской реформой? Вы видите, происходит ли реформа медицинской сферы?
Я с вами немного не согласен, что сейчас началась реформа. О реформе говорят лет 20. Реформа в медицине не просто необходима, она кричаще необходима. Так вышло в моей жизни, что, не будучи никогда бюрократом, чиновником, я вдруг стал первым министром здравоохранения. И это пришлось на годы распада Советского Союза. Необходимо было подумать, посмотреть на мир. Тогда уже в далеком 92-м год на фоне всех негативов, которые были в нашей стране, всего того безумия, которое происходило, мы начали реформу медицинского образования. У меня есть книга «Болонский процесс в Европе. Что это такое и нужен ли он Украине?», и там описана реформа 92 года, которая была рассчитана на 10 лет, и где должны были с 1992 по 1998 год быть подготовлены настоящие врачи. Потому что известно, что в любой отрасли, особенно в такой, как медицина, переподготовить людей очень сложно. Мы это понимали, и мы это хотели сделать. Но в 1994 году были политические события в нашей стране, и нас отправили на свалку истории, и все прекратилось. А в 2003 году тот же самый президент Кучма, который подписал указ о моем увольнении, подписал указ о моем повторном возвращении в Министерство здравоохранения. Когда я туда пришел, а у нас был четкий план, после семейных настоящих врачей мы переходим к институту семейной медицины. Когда говорят, что сейчас какие-то новшества, я этого не понимаю. Я знаю немного мировой опыт, и сейчас совершено другое идет. Сейчас в ближайшие 10 лет вся парадигма здравоохранения изменится, должна измениться. Я уверен, что она изменится в цивилизованных богатых странах, а мы будем еще долго плестись. Мне это напоминает, когда я был помоложе, провести телефон – это нужно было быть героем соцтруда или героем Советского Союза, или инвалидом первой группы. И казалось, что эту проблему разрешить невозможно. Я сидел на первом съезде семейных врачей в 2005 году в Харькове, и президент Ющенко говорил, что он обещает врачам, семейным, в свою первую каденцию всем провести телефон. Я сижу и думаю, что он говорит. Сколько стоит поставить столбы, поставить усиление связи. Сейчас же мобильная связь. Китай прыгнул прямо из небытия в мобильную связь. Сейчас ведь нет никаких проблем. Я понимаю, если бы президент вышел и сказал, что мы делаем спутник, наш украинский, вешаем над Украиной, полное покрытие Украины, и продаем частоты компаниям. А у нас что? Стоят усилители связи, и едешь по Киеву, а мобильная связь не везде работает. То есть сейчас мы должны стараться заглянуть далеко вперед. А то, что вы сказали, что семейный врач по расчетам Минздрава должен удовлетворить 70% пациентов – это не Минздрав, это мировой опыт, который давным-давно известен. То, что у нас извращенная система – это давным-давно известно.
Мы говорим о том, что реализуется в нашей стране, мы говорим о том, что мы имеем, и это говорит Министерство здравоохранения.
Я – не Министерство здравоохранения. Я не был не в одном пилотном регионе, но я живу в Киеве. Я 27 лет работаю в Киеве. Я каждый день практически бываю в больнице, в которой я работаю. Я смотрю больных. С Мохаревым мы встречались несколько раз, у него есть хорошие задумки. Я думаю, что если это получится, потому что это надо делать, это застрагивает интересы людей, а Ленин сказал, что если бы законы Ньютона затрагивали интересы людей, то их бы давно опровергли. Чтобы то, что хочет сделать Мохарев, не было извращено, чтобы мы не говорили: хотели как лучше, а получилось как всегда. По своей больнице никаких реформ я не вижу. Там ничего нет, кроме полного развала. Гастроотделение – там методы исследования моей молодости. Которые нигде не применяют и которые вредны.
Нас уверяют, что последствием этой реформы и должно стать дооборудование и дофинансирование учреждений. Поскольку вы сказали, что должны смотреть далеко вперед, то эта схема реформирования медицинской отрасли – нужно было не с этого начинать? С чего нужно было начинать сейчас?
Это разговор даже не на час. Есть книга 2004 года «Возможный путь реорганизации системы здравоохранения в Украине». Она написана на русском, украинском и английском языках. Замечания по ней я получил только на английском языке. Там все расписано. Я дал эту книгу Акимовой на память. И думал, что после того, как прочитает, меня куда-то позовут, но никто меня никуда не позвал. Поэтому эти разговоры я не понимаю пока, о чем идет речь.
Речь идет о медицинской реформе, которая уже официально год продолжается в Украине.
Я был очень рад, когда включили Киев. Потому что без Киева это вообще невозможно было бы. Реформа либо делается, либо имитируется. Я пока вижу имитацию.
Если посмотреть финансовую сторону, то за пять лет бюджет медицины вырос вдвое. С почти 5 млрд. в 2007 году до почти 10 млрд. на следующий год. Изменений нет.
Если вы возьмете бюджет с 2008 года по 2010 год, то финансирование увеличилось в пять раз, и ничего не изменилось ни для врачей, ни для больных. Почему? Система не работает. Когда система не работает, то в нее вливать деньги – это пустое дело. В этой книге, про которую я говорил, написано, что для того, чтобы сделать реформу и чтобы она работала – необходимо три основных шага. Первое – увеличение бюджетного финансирования. Второе – обязательные содружественные платежи граждан, но не в том виде, как они существуют в Украине. Когда больной приходит к доктору, а его посылают в благотворительный фонд, который ни за что не отвечает. Это называется вымогательство и преступление. И это продолжается при всех властях. И здесь нужно наводить порядок. Это должно быть либо медицинское страхование, либо больничная касса. А у нас загнали в больничную кассу врачей. Больничная касса делается для пациентов, и они ее сами контролируют. И распределяют деньги. Все у нас с ног на голову. Третье – а через знак равенства реструктуризация.
Что в вашем понимании реструктуризация?
Таких, как у нас, больниц нет больше нигде в мире. Если мы пойдем в любую больницу и посмотрим, то минимум 60% там лежит больных которым не показана госпитализация. Самая низкая зарплата у врача 1300 грн. – на них можно жить? Нет. И никому не страшно лечиться у нищих врачей. У нас есть закон, который принят в 1992 году, о том, что у врача должна быть средняя по промышленности зарплата. Он не один год не выполнялся никем. 80% денег выходят на зарплату врача и содержание этих учреждений, которые оказывают помощь, в которых половина лежит не обусловленных больных. Там лежат больные по социальным показателям. Так давайте назовем не больницей, а богадельней. Должны быть разные уровни. Должна быть больница, как скорая помощь. Больница для острых больных. Где привозят больного и в течение 6 часов должны поставить диагноз: надо оперировать, надо лечить, надо переводить куда-то и все. Перевели в гастроэнтерологию, и начинается. Перевели в кардиологию. В кардиологии половину надо закрыть, потому что надо половину людей, у которых стенокардия, предынфарктное состояние – их надо правильно лечить, а не держать их и капать им воду. И на это уходит 80%. Остается 10-15%. Поэтому в этой системе больной лишний. И это давным-давно говорится. Реформа должна быть комплексной. Раз это реформа системы, она должна быть системная, комплексная и где-то напечатана, чтобы можно было почитать от начала до конца.
Основные проблемы, которые вы определили, во власти определяют, что именно эти проблемы и результаты этой реформы, которая проводится, и будут решены.
Остается только пожелать успехов. Чтобы сделать любую реформу, любое дело – первое, где мы находимся? Стартовая площадка? Цель? Этапы? Поэтапный контроль и коррекция? Если такого плана нет, то, как бы мы ни называли, если врач не видит ничего в Киеве. У нас на комитете встал вопрос об оказании помощи больным острым коронарным синдромом. Это инфаркт миокарда. И мы с несколькими коллегами обошли все учреждения в Киеве, где оказывают помощь, куда везут больных с этой патологией. В присутствии руководства был сделан один вывод. Это было весной. О том, что никакой системы организации неотложной помощи для больных с острым коронарным синдромом, от которого умирает большинство населения Украины, нет. Вот и все. Я хочу видеть, а не слышать. Это напоминает старый анекдот. Приходит человек в поликлинику и говорит: запишите меня к врачу «глазухо». А ему отвечают, что такого врача-то нет, что есть окулист, есть лор (ухо, горло, нос). И спрашивают, неужто он этого не знает. А тот отвечает, что знает, но нужно «глазухо». Почему? Потому что я слышу одно, а вижу другое.
Так вы описываете реформу здравоохранения?
Меня пригласили, и сказали, что я должен поговорить о том, как живет мир, и что ждет нас в ближайшие 5-10 лет. Любой человек, который ходит в больницу, видит, есть ли там какие-то изменения. Мне хотелось бы поговорить о том, что сейчас происходит в мире.
Мы хотим поговорить о том, что есть сегодня и будет завтра.
Завтра закладывается сегодня. Я часто выступаю по телевизору. И моя почта будет больше, чем книги, которые лежат на этом столе. В этих письмах одна боль, человеческая. О том, как они лежали в больницах, городских. Очень многие присылают выписки. Это даже не вчерашний или позавчерашний день. Это моя молодость. Это не только из Ровно, из Житомира, из Сумм, но и из Киева.
Давайте поговорим о будущем.
Я хочу обратиться к радиослушателям и телезрителям. Несколько раз в течение этого месяца я выступал на радио. Получил огромную почту. Речь шла о гастроэнтерологии. Речь шла о язвенной болезни, о гастритах, об изжоге. Также я получил выписки из историй болезней. Меня особенно «убило», что большая часть этих выписок была из областных больниц, гастроэнтерологических отделений. Это нельзя назвать лечением, нельзя назвать диагностическим процессом. Даже из Киева я получаю письма и выписки, которые меня ужасают. Если вам делают эндоскопию. Во-первых, показания к эндоскопии должны быть очень серьезными и строгими. Особенно для детей. Я не могу смотреть, когда этим крошкам, у которых нет никаких тревожных симптомов, засовывают этот шланг. Они кричат, их держат и т.д. Второе, если у вас речь идет о гастрите, то вы должны знать, что 90% гастритов – инфекционные. Их надо диагностировать и вылечить, а не лечить годами и десятилетиями, и рассказывать. Если у вас язвенная болезнь, пептическая язва, то 95% язв двенадцатиперстной кишки и 80% язв желудка – это инфекционные, о которых я говорю уже 27 лет в этой стране. А воз и ныне там. У нас заражено очень много людей. И вы должны провериться. Очень просто сейчас можно провериться на инфекцию в дыхательный тест. Стопроцентная чувствительность и специфичность. Если вам долго не могут поставить диагноз, это очень плохо в гастроэнтерологии. Сейчас есть такие методы, особенно для жителей Киева я говорю. Не надо ходить где-то, многие вещи делать, потому что это просто ужасно. А сейчас я хочу перейти к тому, что мы все живем уже 8 лет в постгеномной эре. Это значит, что 12 марта 2003 года было объявлено о том, что расшифрован полностью язык Бога, шифр, по которому все живое появилось на Земле, как оно эволюционизировало и что его ждет. Есть такая книга «Язык жизни», правда, только на английском языке. Очень сильная книга. Есть гении в наших генах. Ген делает нас гениями, а мы сами должны уповать только на то, что мы получили? Нет. Это совсем не так. Те, кто прочитает эту книгу, увидят, что в мире сегодня геном очень важен, но очень важна эпигенетика. Эпигенетика – это над геном. Здесь очень показателен пример овечки Долли. Когда я разговариваю с врачами и спрашиваю у них, в чем сила, гениальность, величие этого эксперимента, то мне говорят, что была одна овца, а из нее сделали вторую. Нет. Это совсем не так. Взяли яйцеклетку одной овцы, вынули из нее ядро. А ядро – это геном. А потом взяли другую овцу, поскоблили у нее вымя, взяли клетки поверхностного эпителия. Высокоспециализированная клетка. Взяли из нее ядро и всадили в яйцеклетку на место старого ядра. И выросла овца. Это полный переворот во всех наших знаниях: в пересадках, в стволовых клетках. То есть, если посмотреть слово «эпигенетика» во Всемирном словаре, то оно впервые появилось в 2004 году. А это то, что оказывает огромное влияние на нас. Эпигенетика, в основном, подвластна и в ту, и в другую сторону нашему питанию, нашему поведению за столом, напиткам, которые мы предпочитаем и их количеству, курению, бессоннице, малоподвижному образу жизни и состоянию души. Мы вообще очень мало говорим об энергетической медицине. А это очень важный и очень нужный раздел медицины. И наконец, такая книга «Новая клиническая генетика». Она выдержала уже 4 издания, и это вторая редакция. Огромным тиражом она вышла в мире. Я верю, что такая книга скоро станет настольной у врачей Украины.
А в Министерстве здравоохранения есть эта книга?
Вы шутите? Таких книг, я думаю, ни у кого нет в Украине. Эта книга – наше будущее. Это генетика и персонифицированная медицина. Посмотрите на ее объем. Как это понять простому человеку? К чему идет мир? Геном, который расшифрован, что нам позволил сделать Бог. Билл Клинтон произнес такие слова: «Сегодня в этом Восточном зале мы собрались для того, чтобы отметить завершение первого исследования всего генома человека. Без сомнения, карта генома – это самое важное для человечества. Сегодня мы изучаем язык, на котором Бог создал жизнь. Мы восхищены этим сложным красивым и священным подарком Бога. С этим новым и глубоким знанием человечество идет к тому, чтобы получить новую силу. Силу исцеления. Наука о геноме может реально влиять на нашу жизнь и жизнь наших детей. Это приведет к революции в диагностике и профилактике большинства, если не всех заболеваний». Геном – это наш план. Такие, как мы, должны быть. Что из нас получится, зависит от очень многих факторов. Хочется мне привести пример со стройкой. Прекрасный чертеж и прекрасный проект дома. Вспоминаете, когда появились эти первые стекляшки и в Киеве, и в Москве. Они преподносились как что-то невероятное. Прекрасный проект – много света и тепла, но летом не охладишь, а зимой не нагреешь. Работать и жить в них практически было невозможно. И начали их все переделывать. Точно так же и геном. Когда РНК считала, что нужно делать, и пришла на митохондрию. А организм наш синтезирует около 200 тыс. белков, но 40 есть незаменимых веществ, которые нужны этим белкам. И если мы их не получаем с питанием, а в это время голодаем, или неправильно питаемся, то отсюда идут практически все наши соматические, не инфекционные болезни. В том числе и опухоли, и рак. Это уже доказано. Поэтому мы должны понимать, что в ближайшие 10 лет изменится все здравоохранение мира. Что будет? Сумеем ли мы это воспринять, как мобильные телефоны, или мы отстанем, я не смогу этого спрогнозировать. Мне бы хотелось, чтобы Украина прыгнула в эти новые технологии, минуя все те, о чем мы сейчас говорим. Для этого нужен план. И реформа должна быть нацелена на будущее. Не переделывать, не латать дырки в кафтане, а сделать новую систему, которая отвечала бы всем требованиям сегодняшнего мира. И это все в этих книгах описано. Осталось только прочитать, осмыслить, написать хороший план и сделать.
Слушатель: Александр, Днепропетровск. Чиновник, приглашенный в студию, долго рассказывал сказки. Реформа обречена на провал, как я считаю и большинство медиков. Это не реформа. Даже название – пилотный проект. Значит, испытание. Вот они посмотрят, потренируются на трех областях. Вот что такое – семейный врач? Семейный врач – это немножко гинеколог, немножко хирург, дерматолог. Это даже не фельдшер. Мы уходим в прошлое. Это можно было сделать, но не трогая медицину, которая была признана лучшей в мире. Но лишенная достаточного финансирования, понятно, как она сегодня выглядит. Лучше всего она воплотилась на Кубе. При достаточном финансировании там происходят чудеса. Но там же принципы бывшей советской медицины. Сегодня же пытаются просто тупо надергать денег, сократить многих медиков, закрыть много больниц, чтобы не финансировать. И в поликлиническом заведении вместо 40 специалистов разных профилей, которые прекрасно знают свою специальность и могут установить диагноз, грамотно пролечить больного, посадить 5 семейных врачей и при этом украсть 35 ставок. Только вот эти чисто меркантильные методы. Жалко судьбы этих медиков, здоровье и жизнь людей. Чем это закончится?
Когда мне предложили быть министром, а мне тогда было 63 года, то я честно сказал, что я не хочу. Чтобы сделать реформу, я не только должен написать, но и сделать. А для этого мне нужно, минимум, 5 лет. А в 65 по закону про государственную службу я должен оставить этот пост. А как я подберу команду, когда они знают, что максимум, через два года меня турнут? Мне сказали, что меня продлят. А я ответил, что нет. Если ты хочешь заставлять людей жить по законам, то ты сам первый должен жить по законам. Тогда, может, что-то получится.
Слушатель: Профессор говорил очень интересные и умные вещи. Как вы считаете, в Англии такая медицина, чтобы нам на нее равняться?
Я знаю английскую систему и могу вам показать работы, где анализируются системы всего мира. Английская система государственная – хорошая, на мой взгляд. Но англичане ею недовольны. Очень похожа на английскую систему канадская. Но канадцы тоже говорят, что им трудно. Там полностью медицинское страхование, и никто ни за что не платит.
Если вы ориентируетесь в ситуации демографии населения, то можете представить сколько людей проживает в сельской мечтности. На сегодня реформа медицины фактически полностью уничтожает систему помощи. Как бабушка, которой 80 лет, может добираться в областной центр, если расстояние составляет 60 км?
Это катастрофа. При наших дорогах, нашем транспорте, наших ценах. Уничтожение ФАПов началось не с этой реформы. Это началось в конце 90-х годов. Я видел очень многие ФАПы и бывал там. Если мы говорим, что в сельской местности помощь практически не оказывают или оказывают очень плохо. Если мы возьмем шахтеров, рыбаков, кого хотите, то не работает система.