По его мнению (а также по мнению экспертов, участвовавших в проекте), в 2011 году основным драйвером роста экономики было… частное потребление. Вывод немного шокирующий, но, тем не менее, обоснованный. Во второй половине 2011 года начался прирост по зарплатам, а также наблюдался рост объемов гривневых кредитов.
Последняя информация, кстати, опровергает бытующее среди финансовых аналитиков мнение, что банки кредитов практически не дают. Видимо, все-таки дают. По чуть-чуть. Так или иначе, именно эти два фактора влияли на потребительский спрос. Который в свою очередь обеспечивал рост внутреннего производства. Отсюда констатация существенного факта: практически все секторы экономики (кроме промышленности) росли более высокими темпами, чем в прошлом году.
Возможно, выросли бы и больше, но украинская экономика зависима от мировой. Половину нашего ВВП составляет экспорт. Экспорт оказывал серьезную поддержку для всего экономического роста в 2011 году. Но во второй половине 2011 года происходит серьезное замедление темпов роста в мире и падение цен на металлургию, что тут же вызывает сворачивание нашего экспорта и соответственно снижение промпроизводства. Охлаждение мировой экономики, как дыхание Снежной Королевы, замораживает развитие почти всех ориентированных на экспорт отраслей.
Но тут Украине везет, как Золушке на балу у принца. Не в том смысле, что она удачно теряет туфельку, а в том, что матушка-природа посылает нам компенсацию за мировые «негаразды». «Это (замедление темпов роста мировой экономики, – автор) частично компенсируется рекордным для Украины урожаем – порядка 50 млн. тонн зерна, – говорит Олег Устенко. – Урожай позволил сбалансировать проблемы, которые были по другим секторам. Также благодаря урожаю замедлился рост потребительских цен. В итоге, мы имеем рекорд: самый низкий уровень инфляции за последние 10 лет…».
Эксперты Международного Фонда Блейзера считают, что низкой инфляции способствовали несколько факторов. Среди них – жесткая монетарная политика, которую проводит Нацбанк, его действия по зажиму ликвидности
Устенко констатирует, что примерный показатель инфляции – до 6% – серьезно отличается от большинства прогнозов, которые аналитики делали на начало года. «Наш собственный прогноз инфляции – 12% годовых – тоже не оправдался», – признает он.
Эксперты Международного Фонда Блейзера считают, что низкой инфляции способствовали несколько факторов. Среди них – жесткая монетарная политика, которую проводит Нацбанк, его действия по зажиму ликвидности.
Еще один неоправданно высокий результат – это снижение дефицита сектора госуправления – с 9% до 4,5%. В целом же правительству удалось добиться снижения дефицита госбюджета в 2011 году до 2,5% ВВП. Такого хорошего результата также никто не ожидал.
А то, что дефицит сектора госуправления превысит плановый показатель и составит около 4,5%, – плод нерешенных проблем двух «убыточных» структур – НАК «Нефтегаз» и Пенсионного фонда. Мы не случайно взяли слово «убыточных» в кавычки, поскольку Пенсионный фонд не является, в отличие от «Нефтегаза», хозяйствующим субъектом. Но оба они на выходе имеют идентичные проблемы. И до сих пор непонятно, как будет проводиться политика реструктуризации долгов у НАКа и удастся ли сэкономить деньги Пенсионного фонда ценой непопулярных реформ.
Поскольку есть дефицит бюджета, должно быть и его финансирование. Эту проблему правительство решало традиционным для мира способом: выходило на международные рынки заимствования капиталов. Позитивная новость, что, пока конъюнктура еще была благоприятной (в первой половине года), мы сумели одолжить под 6,25% на европейских площадках. Но потом рынки закрылись для многих стран, включая Украину. «Сейчас даже успешная Бельгия платит около 6% по пятилетним обязательствам», – отмечает Олег Устенко.
Поскольку есть дефицит бюджета, должно быть и его финансирование. Эту проблему правительство решало традиционным для мира способом: выходило на международные рынки заимствования капиталов
После закрытия международных рынков капитала ситуация усложнилась. Минфин пытается вводить новые продукты ОВГЗ с привязкой к курсу. Но спрос на них не такой значительный, как ожидалось. В целом, валовой внешний долг за 10 месяцев увеличился на 10,2%. Это не так много, с точки зрения процентов, но достаточно немало в абсолютных цифрах. По отношению к прошлому году мы прирастили $12 млрд. и в третьем квартале 2011 года (за четвертый квартал данных еще, разумеется, нет) достигли отметки до $123 млрд. Это составляет 75% прогнозного ВПП на 2011 год.
По словам Елены Белан, главного экономиста Dragon Capital, текущий уровень валового внешнего долга Украины (т.е. 75% ВПП) соответствует показателям Румынии и Казахстана, однако ниже по сравнению с Болгарией и Венгрией, что дает возможность говорить о сохранении умеренного уровня задолженности украинской экономики.
Вот чему не стоит сильно радоваться, так это показателям платежного баланса и обменного курса гривны. С начала и второй половины года все было как бы не так плохо. Но в последнее время сложилась ситуация, когда экспорт резко уменьшается, а импорт продолжает оставаться на высоком уровне. Это оказывает серьезное давление на гривну, увеличивается торговый разрыв, как и дефицит счета текущих операций.
В принципе, по всем законам логики, наша национальная валюта должна была бы уже немного обесцениться, но давление на гривну сдерживается валютными интервенциями НБУ. Политика «стойкого оловянного солдатика» обошлась Нацбанку очень дорого: с августа по ноябрь валовые резервы НБУ снизились на 15% до $32,4 млрд. По мнению экспертов, это достаточно тревожный показатель.
В целом же Украина показывает неожиданно высокие результаты по росту экономики: наш ВВП, несмотря на спад во втором полугодии, вырос на целых 5%. В номинальном выражении он, по словам главы правительства Николая Азарова, составляет 1,25 трлн. грн. Но в долларовом эквиваленте – всего $160 млрд. Эта цифра меньше, чем показатели 2008 года: при тогдашнем курсе номинальный ВВП в 950 млрд. грн. соответствовал «долларовому» $210 млрд. Но уже на следующий год ВВП упал до $199 млрд. Так что все-таки растем.
В целом же Украина показывает неожиданно высокие результаты по росту экономики: наш ВВП, несмотря на спад во втором полугодии, вырос на целых 5%. В номинальном выражении он, по словам главы правительства Николая Азарова, составляет 1,25 трлн. грн.
Однако рост экономики в условиях (пардон, за тавтологию) жесткой экономии – это всегда больно и неприятно. Уходящий год стал рекордным еще по одному показателю – количеству принятых непопулярных решений. Повышение пенсионного возраста для женщин и госслужащих, инвентаризация и сокращение льгот, принятие Налогового кодекса, инициативы Нацбанка по обмену валюты с паспортами, «письма счастья» от налоговой и многие другие шаги власти растормошили спящее общество.
В начале декабря информационное агентство «РБК-Украина» провело опрос относительно желания и намерений граждан принимать участие в массовых акциях протеста. Согласно опросу, в котором приняли участие 9948 человек, абсолютное большинство – 28% респондентов (2710 человек) проявили максимальный радикализм. Они заявили, что готовы защищать свои интересы… с оружием в руках. Еще 5% респондентов высказали готовность принять участие в уличных драках.
Тех, кто категорически не поддерживает акции протеста, оказалось лишь 11%. Людей, которые не намерены участвовать в акциях протеста и защищают свои интересы «по-другому» – 6%, еще 3% не намерены выходить протестовать «по другим причинам». 3% респондентов затруднились с ответом.
По мнению заместителя директора Института социологии НАН Украины Евгения Головахи, нынешняя волна социальных протестов в Украине – это третья по счету в новейшей истории полоса напряженности. Первой можно считать акцию «Украина без Кучмы», второй – события, приведшие к «оранжевой» революции.
Что же толкает людей на площади и заставляет мерзнуть в палатках и голодать? Конечно, с одной стороны банальный шкурный вопрос: когда речь идет о затягивании поясов, все методы борьбы хороши. В то же время было бы неправильным интерпретировать социальный пессимизм исключительно как выбивание денег из правительства.
Таксист, который в сильный дождь вез меня с работы домой, так описал свои умозаключения: «Хорошо живет тот, кто имеет высокооплачиваемую работу. Таких людей становится все меньше. Мы замечаем, что круг клиентов и фирм, которых мы обслуживаем, постоянно сужается. Все чаще попадаются одни и те же лица. Потеряв работу, почти невозможно устроиться на привлекательную вакансию без протекции. Я 10 лет проработал на руководящей должности, построил дом, купил две машины, а сейчас вынужден таксовать. Потому что идти на 3 тыс. грн. – это себя не уважать, а «хлебные места» все заняты или «для своих». Никто не знает, что будет дальше, и не хочет рисковать, набирая новый персонал. В регионах ситуация с работой и зарплатой еще хуже. Там сытно живут менее 10% населения».
Из всего сказанного, самые важные слова – это «никто не знает, что будет дальше, и не хочет рисковать». Действительно, несмотря на меры жесткой экономии, на непопулярные шаги правительства, объективно ситуация в Украине совсем неплохая. Но общее настроение – это пессимизм, рождающий уныние. И тут самая главная дилемма, как подбодрить население, добавить ему этой самой уверенности в завтрашнем дне, и не поддаться соблазну щедрой рукой отсыпать денег всем, кто просит. Ибо на этом режим жесткой экономии заканчивается, и начинаются все прелести инфляции, стремительного накопления долгов и падения производства из-за засилья импорта. И мы снова получим повод для пессимизма…