Кроме того, конфликт может послужить способом укрепления национального единства, отодвинув на второй план всеобщее недовольство по поводу неэффективного управления экономикой, которое вместе с международными санкциями приводит к снижению уровня жизни. Наконец, прямое столкновение позволило бы прорвать региональную дипломатическую изоляцию, которая связана со страхом ядерного оружия и динамикой изменений во власти в арабском мире, отдающей лидирующее место суннизму. Имидж единственного государства, которое осмелилось противиться американской гегемонии, не может не принести дивидендов.
В США Барак Обама испытывает на себе давление республиканцев, а также многочисленных парламентариев-демократов, которые говорят о необходимости защиты Израиля. Американской администрации пришла пора проявить жесткость не только на словах, но и на деле, пусть даже вариант с изоляцией и выглядит предпочтительным.
Кроме того, США нужно успокоить своих региональных союзников и вывести на новый уровень стратегию блокады, осуществлением которой она занимается уже два года. Речь идет о переброске войск из Ирака и Афганистана на Аравийский полуостров, противоракетной обороне и ядерных гарантиях. Наконец, Вашингтону нужно умерить воинственные порывы израильского руководства.
Региональный взрыв
Такова мотивация сторон, но в чем заключаются риски? Вашингтону стоит готовиться к взлету цен на энергоносители, который обострит экономический кризис и отразится на росте экономики развивающихся стран. Ему придется преодолеть серьезное противодействие, вызванное опасениями стран-импортеров (Япония, Индия, Китай) и государств-экспортеров Персидского залива. Другой источник рисков заключается в радикализации недавно избранных умеренных арабских правительств. Стоит ли опасаться регионального взрыва? Этот термин, который часто используют в Тегеране, все же кажется преувеличением: в Ливане («Хезболла»), Ираке («Армия Махди» Муктады ас-Садра), Газе и Афганистане не будет неизбежного военного подъема в поддержку Ирана. Несмотря на все пламенные речи, каждый в первую очередь думает о собственных интересах.
Кроме того, террористическая угроза станет сильнее. Наконец, (пусть даже и незначительные) военные операции дадут Тегерану предлог для выхода из договора о нераспространении ядерного оружия во имя государственных интересов.
Для Ирана же главная опасность — оказаться в ситуации государства-изгоя, как, например, Северная Корея, чего Тегеран старательно пытался избежать. Кроме того, режим вполне может потерпеть поражение с учетом благоприятного для США соотношения обычных вооруженных сил. Такое унижение перевернет с ног на голову политическую ситуацию в стране. Таким образом, остаются лишь два варианта: не выходить за рамки словесной перепалки или же провести ограниченную и неоднозначную военную демонстрацию, в результате которой каждый сможет сохранить лицо.
Сможет ли этот второй сценарий поспособствовать разрешению ядерного кризиса и возобновлению диалога, если обе стороны останутся при своем? Так было в 1987 году. Иран вступил в конфликт с Ираком. Иранской ядерной программы в тот момент не существовало. Неконтролируемая эскалация напряженности привела к авиаударам по ядерным объектам и ракетам. Иранский ядерный потенциал в результате уменьшился, но так и не был уничтожен.
Таким образом, ситуация требует осторожности. Франция (не без двусмысленности) предупреждает о «рисках превентивного удара», способного повлечь за собой кризис, который «она хочет избежать любой ценой». После десяти лет бесплодных переговоров близится испытание истиной. Но какой истиной?
Франсуа Жере (François Géré)