Но демократы дальше несли свою «миссию», а генерал стоял в сторонке, наблюдал, старел и продолжал едко и удивительно точно комментировать происходящее, периодически выбрасывая на книжный рынок свои книги. Так и уходила жизнь…
А потом он покончил жизнь самоубийством. Отпраздновал свой 77-й день рождения, через три дня, 20 марта 2012 года, записал в дневнике: «17.15 – отказал левый глаз. 19.00 – полностью ослеп» и выстрелил в себя из наградного пистолета. Рядом оставил бумажку с номером дежурного в Службе внешней разведки, очки и разрешение на ношение наградного оружия. Чтобы, видимо, никто ничего не подумал и с излишним служебным усердием ничего не искал…
…Подробности самоубийства до сих пор не разглашаются, но не исключено, что генерал стрелял себе в висок, чтобы первым убить мозг. Молодой, пульсирующий знаниями и способностью к анализу, который, как скальпель, вскрывал действительность и с ювелирной точностью, но весело обнажал подлинные причины происходящего, отделял не только зерна от плевел, но овнов от козлищ. Может быть, еще и потому, что сам он нередко жил чужой жизнью, а его окружали явления-симулякры, инспирированные анонимами с неизвестными целями, и люди-куклы, заведенные кем-то и играющие чужие роли по мановению веревочек, спрятанных неизвестно где. А ему нужно было четко знать, кто есть кто, что он думает, а не только говорит, что замышляет и что способен сделать. И сделает, если его не остановить. Или не подтолкнуть…
Кстати, о куклах. Родственница генерала журналистка Татьяна Пушкина рассказала о нем и такое: «За год до смерти Леонид подарил своей только что родившейся правнучке огромную очень красивую куклу. И тогда же мы узнали историю этой куклы. Оказывается, 10 лет назад он как-то ехал в маршрутке, а рядом сидела девочка с мамой. Они разговорились. Девочка рассказала, что ее зовут Соня, что она живет на Тверской (неподалеку от квартиры Леонида), что завтра у нее день рождения… Леонид спросил, что бы она хотела получить в подарок. Девочка ответила: «Большую куклу». Он пообещал: будет кукла, в день рождения в 11 часов выходите с мамой к арке своего дома. И он действительно купил эту куклу и честно прождал два часа. Никто не пришел. А Леонид всегда держал свое слово, даже данное в шутливом разговоре»…
…Подробности самоубийства до сих пор не разглашаются, но не исключено, что генерал стрелял себе в висок, чтобы первым убить мозг. Молодой, пульсирующий знаниями и способностью к анализу, который, как скальпель, вскрывал действительность и с ювелирной точностью, но весело обнажал подлинные причины происходящего, отделял не только зерна от плевел, но овнов от козлищ
Таким он и запомнился многим – человеком слова, чьи исключительную порядочность, честность и мужество признавали даже его недруги. Умным, обязательным и удивительно добрым, если учитывать его профессию и то, чем он занимался…
Звали этого человека Леонид Владимирович Шебаршин. Он, как пишет о нем «Википедия», деятель советской разведки, генерал-лейтенант, начальник внешней разведки СССР (c 6 февраля 1989-го по 22 сентября 1991 года), и. о. председателя КГБ СССР (с 22 по 23 августа 1991 года). И он в своей жизни действительно много видел и много знал, честно пройдя путь от простого разведчика под дипломатическим прикрытием до резидента советской разведки в Индии и Иране, ее начальника и даже, как видим, самого главного в «комитете глубинного бурения», как величали ироничные граждане СССР организацию, которую боялись больше всего…
И вот в сентябре 1991 года в 56 лет от роду этот человек внезапно стал не нужен своей новой Родине – России, которая тоже родилась из путча 1991 года и полупьяной напористости Бориса Ельцина, с поистине иезуитской жестокостью и неуклоееостью расправляющегося с Михаилом Горбачевым и прежними «столпами» режима.
Генерал Шебаршин наверняка знал, что СССР обречен. А может быть, даже желал его если и не кончины, то серьезного переустройства. Потому что видел, как и что на самом деле делает эта махина под спудом красивых слов и лозунгов «для пипла», «на вынос», так сказать, устанавливая свое господство там, где ей это удавалось. Или потому что не верил в возможность изменения. Во всяком случае, августовский путч 1991 года – это звездный час, пик карьеры генерала. 19 августа он «весь день демонстративно играл в теннис». А уже с 22 по 23 августа 1991 года он 48 часов возглавлял КГБ СССР.
Потом его опять вернули в «лес» – еще один словесный симулякр в жизни Шебаршина. Именно так между собой профессионалы и журналисты назвали штаб внешней разведки – ныне СВР России, действительно некогда, до вхождения в состав Москвы, расположенный в подмосковном лесу в Ясенево. Шебаршин вновь стал во главе внешней разведки, после того как КГБ возглавил «птенец Бориса» Вадим Бакатин, который сам явился в ведомство на Лубянке с приказом о своем назначении и открыто сказал всем, что пришел развалить это «исчадие ада».
И вот после этого Шебаршин служил недолго. Профессионалы потянулись из КГБ на вольные хлеба. Ушел, добровольно подав рапорт об отставке, и генерал, не согласный ни с планами начальника, ни с его кадровой политикой, направленной на бездумное очищение КГБ от «кровавой гэбни». Он не мог смотреть, как с грязной водой выплескивают и ребенка – коллектив профессионалов, которые работали на страну и знали, что в этом мире почем и что ждет Россию, если ее не защищать от врагов. Реальных, а не мнимых…
Генерал Шебаршин наверняка знал, что СССР обречен. А может быть, даже желал его если и не кончины, то серьезного переустройства. Потому что видел, как и что на самом деле делает эта махина под спудом красивых слов и лозунгов «для пипла», «на вынос», так сказать, устанавливая свое господство там, где ей это удавалось
Журналист и разведчик Юрий Кобаладзе говорил коллегам из «Газеты.Ру», что уход стал душевной травмой для генерала: «Шебаршин понимал, что его считают представителем «старой гвардии» и ему не устоять, поэтому сам подал в отставку. Он очень переживал, что ушел из любимого дела». Сам он в книге «Рука Москвы» так вспоминал об увольнении: «23 сентября 1991 года я последний раз вошел в просторный кабинет начальника Первого главного управления КГБ СССР… Я занимал этот кабинет с 6 февраля 1989 года, проводил в нем по 13-15 часов в сутки, работал в выходные дни, переживал горести и радости, читал тысячи документов и беседовал с сотнями людей. Здесь, как мне казалось, ощущалось биение сердца планеты. Надо запомнить все это. Если когда-то и доведется вновь побывать в этом кабинете, то только в качестве гостя. С утра я был на Лубянке, и начальник секретариата КГБ по телефону известил, что указом президента Горбачева я освобожден от должности зампреда – начальника ПГУ КГБ СССР. Соответствующий приказ подписан и председателем Бакатиным. Думается, что комитетское начальство могло бы найти более корректный способ сказать начальнику разведки, что его почти тридцатилетняя служба завершилась. Впрочем, это несущественно. Я прощаюсь с делом всей своей сознательной жизни. Вот это существенно…».
Генерал действительно служил самозабвенно. Почти 30 лет назад, когда Шебаршин служил в Тегеране, а там была сложная обстановка, от тяжелейшего приступа астмы умерла его 21-летняя дочь Татьяна, за несколько месяцев до этого родившая ребенка. Но отец-разведчик даже не смог приехать на похороны дочери, хотя потом и воспитывал внука вместе с женой. Но такие вещи все равно не проходят бесследно…
…И вот с момента своей отставки с высокого поста Шебаршин в России ни разу не вернулся к работе на государство. Не исключено, что это была обида. Глубокая, страшная, принизывающая все естество. Да, Шебаршин был профессионалом. Но он был еще и живым человеком. И он не простил ее людям, пришедшим к власти в стране, которой он служил три десятка лет. Главред портала «Агентура.Ru» Андрей Солдатов рассказывал: «Бывшие сотрудники КГБ ушли в частно-охранные структуры. Но, заметьте, из сотрудников спецслужб нет олигархов первого порядка, они все занимались только вопросами безопасности… Ходили слухи, что ему (Шебаршину. – Авт.) предлагали какие-то должности, но он отказывался. У него были свои идеологические расхождения с тогдашней властью».
За последующие двадцать с лишним лет, как отмечают наблюдатели и друзья, главным направлением работы генерала Шебаршина был сбор информации и аналитика, и за эти рамки он никогда не заходил. Он учредил акционерное общество «Российская национальная служба экономической безопасности» и входил в советы директоров различных охранных компаний. В 2005 году он вошел в совет директоров ОАО «Мотовилихинские заводы». В 1994 году его пригласили в Аргентину, где произошел крупный теракт и погибло более 100 человек.
За последующие двадцать с лишним лет, как отмечают наблюдатели и друзья, главным направлением работы генерала Шебаршина был сбор информации и аналитика, и за эти рамки он никогда не заходил. Он учредил акционерное общество «Российская национальная служба экономической безопасности» и входил в советы директоров различных охранных компаний
Аргентинские спецслужбы с вниманием отнеслись к рекомендациям русского генерала о том, как не допускать повторения таких жутких трагедий. И в последующие годы в Аргентине действительно ничего подобного не случалось…
А еще отставной генерал, кроме русского, свободно говорящий на английском, урду, фарси и хинди, отдался любимому занятию – чтению книг. И написанию их. Как вспоминали его знакомые, любимыми книгами генерала были «Лето Господне» Ивана Шмелева и «Белая гвардия» Михаила Булгакова. А сам он написал и издал книги «Рука Москвы», «Из жизни начальника разведки», «Хроники безвременья», «И жизни мелочные сны…».
А двадцать лет назад слегла и жена генерала. И он 16 лет ухаживал за нею, парализованной и прикованной к постели, до самой смерти. После смерти жены последние три года генерал жил одиноко. И жизнь, похоже, становилась для него все бессмысленнее и бессмысленнее. К тому же он никому не хотел быть обузой. И генерал, мужественно смотревший в лицо многим испытаниям, на рубеже веков покрестившийся и почитавший самоубийство страшным грехом, от которого как-то отговорил товарища, больного раком, сам нажал на курок…
Подруга семьи в разговоре с журналистами предположила: «Вполне возможно, что Леонид чувствовал себя одиноким. Это был сильный духом человек. Повлиять на его решение уйти из жизни могла не тоска, не ностальгия, а только тяжелая болезнь. Видимо, он хотел достойно уйти из жизни». О характере этой «болезни» поведал «Собеседнику» и его сослуживец и близкий друг, тоже генерал и разведчик Николай Леонов: «Мы с женой были на дне рождения Леонида Владимировича 25 марта. Накануне к нему приезжали родственники, а 25-го – мы, старые друзья, четыре семейные пары. Абсолютно никаких признаков близкой трагедии – он, как обычно, шутил, пел… Кстати, после этого, за день до трагедии, он был у врачей в своей поликлинике. Его осмотрел офтальмолог и сказал, что все нормально. Видимо, 29-го у него развилось сильное нарушение мозгового кровообращения, которое привело к полной потере зрения. Но хоть врачи ничего и не обнаружили, была у него одна неизлечимая болезнь. Это боль за Россию. Она точила его, как и многих других, так и не примирившихся с разрушением великой державы. Чье-то сердце с трудом держится, чье-то сдает». Сердце этого генерала в конце концов и не выдержало…
…И еще: когда в 1982 году у Шебаршина в карьере случился самый громкий провал (из руководимой им резидентуры КГБ в Тегеране в 1982 году к англичанам сбежал разведчик, некто Кузичкин), об этом было доложено генеральному секретарю КПСС Леониду Брежневу. И знаменитый «бровеносец», которого многие и сейчас считают эдаким застойным дурачком, заметил: «Ну что ж, это война, а на войне без потерь не бывает». И все – Шебаршина не наказали, а просто отозвали в Москву, чтобы поручить новую работу. В другом месте, где был другой «фронт»…
…И вот еще одного умного и интеллигентного генерала нет. Уходят в вечность и другие «зубры». Но для меня лично это – еще одно весомое и непреходящее подтверждение, что война продолжается, а умных людей, способных ее выиграть то ли в России, то ли в Украине, – все меньше и меньше
…И вот еще одного умного и интеллигентного генерала нет. Уходят в вечность и другие «зубры». Но для меня лично это – еще одно весомое и непреходящее подтверждение, что война продолжается, а умных людей, способных ее выиграть то ли в России, то ли в Украине, – все меньше и меньше. Закрылся какой-то «родильный дом», где «производят» качественную «продукцию»…
…А генерал Шебаршин, повторяю, все видел. И к нему стоит прислушаться и в Украине. Вот что он видел:
– Жить еще можно, но очень уж противно.
– Демократия могла бы выжить, если бы не демократы.
– Русское чудо. Экономику уничтожили, а народ все еще живет.
– Министрами не рождаются. Ими становятся люди, не рожденные быть министрами.
– Время – деньги. Время пребывания у власти.
– Газеты – поле врани.
– В трясине потрясений.
– У нас давно есть частная собственность. Честной нет.
– Беспросветно светлое будущее.
– Стесняясь самих себя, демократы переименовались в реформаторов.
– Лицо, достойное не столько кисти художника, сколько молотка скульптора.
– История реформы или хроника катастроф.
– Фамилий много, а имен нет.
– Среда обирания.
– Пять дней в неделю бездельничаем и два – отдыхаем.
– В кругах, близких к помешательству.
– Правительство выдержит любую клевету, но не переживет правды.
– Преступная дезорганизованность противостоит организованной
преступности.
– Наконец-то журналисты в России стали свободными и могут продаваться по рыночным ценам.
– Существо с ограниченной ответственностью.
– Жизнь бьет ключом. Но все не тех, кого надо бы.
– Судя по числу пиров, эпидемия чумы разрастается.
– Мрак надвигается со скоростью света.
– Велика Россия, а отступать некому. Армии нет.
– Раньше был общий железный занавес. Теперь у каждого своя железная дверь.
– Россия – единственная страна, потерявшая независимость в конце ХХ века.
– Власть обладает магическим свойством. Одним критическим словом она обращает мошенников и проходимцев в народные герои…