Наш гость – народный депутат Украины, фракция Партии регионов, Вадим Колесниченко. Сегодня мы поговорим о том, существует ли перспектива принятия закона о лечении осужденных за границей. Также о законе о прокуратуре и отношениях с Россией после возможного подписания соглашения об ассоциации с ЕС. Каковы шансы у закона Сергея Мищенко и закона Анжелики Лабунской о лечении заключенных за границей? Представители каких парламентских фракций могут его поддержать, а кто будет категорически против?
Я, наверное, объединю ваш вопрос в один пакет, который заключается в самом главном: мы говорим о том, чтобы освободить от ответственности Тимошенко, либо мы говорим действительно о праве лечения осужденных за рубежом. Если мы говорим о праве заключенных, которые действительно требуют лечения за пределами нашего государства, то такой законопроект с точки зрения защиты прав человека вполне возможен для принятия, при условии если представители меньшинства прекратят заниматься лицемерием и проголосуют. Тогда фракция Партии регионов в одночасье может дать свои голоса, которых не хватает. Если под видом лечения Тимошенко будет сделана попытка просто освободить ее от ответственности, то здесь происходит самое неприятное – нарушается принцип социальной справедливости, принцип неотвратимости наказания.
Этот закон не может действовать избирательно, то есть только для Юлии Тимошенко. Если он будет действовать, то он будет действовать для всех. Соответственно, если он дает право на амнистию, то он дает право на амнистию всем при определенных обстоятельствах. Или же не дает такого права в принципе – люди просто лечатся и возвращаются назад на родину.
Хорошая фраза: возможно. Дело в том, что подобных прецедентов в мире практически нет. Мы взяли только одну страну – Польшу, которая имеет вариант лечения заключенных за пределами учреждений, где несут наказание. Из 1200 отпущенных на лечение за пределами тюремной больницы 600 уже находятся в бегах. Мы видим, какой это опыт. Давайте отбросим маски. Если будет разговор вестись о лечении действительно людей, которые требуют лечения, и о том, что мы не можем предоставить в рамках Украины, то мы можем этот вопрос рассматривать, но при условии большого числа вопросов. Первый и самый главный – какие категории заключенных подходят? Если у нас пожизненно заключенные, если у нас есть террористы, если у нас серийные убийцы, если есть люди, которые в принципе не должны быть на свободе, подпадают ли они под действие данного закона? Они подпадают. Естественно, что мы ни при каких условиях не можем согласиться с любым из законопроектов, если не внести в него определенные правки. При этом комиссия Кокса–Квасьневского тоже достаточно так недвусмысленно сказала, что они считали возможным на базе законопроекта Лабунской, чтобы власть и оппозиция нашли некий компромисс. Компромисс можно искать. Но в таком случае после переработки проекта Лабунской получается законопроект депутата Мищенко.
Есть еще третий – от объединенной оппозиции.
Да, но от объединенной оппозиции проект… Даже студент 1-го курса юридического факультета прекрасно понимает, то, что написали эти три наших деятеля, даже смеха не вызывает. Это грубейшие нарушения конституционных норм, основ государства и права. Потому что любое государство формируется на основании самого главного – разделения властей. Это позволяет бороться с коррупцией, бороться с выборочным правосудием. Эти деятели почему-то посчитали возможным наделить ВР и определять, кто у нас из заключенных является политическим заключенным, кто не является. ВР наделяет в рамках этого закона себя правом отменять приговоры, которые подтверждаются судами всех инстанций, и освобождать людей.
Если я правильно понял, то в таком виде фракция Партии регионов не готова голосовать за эти законы?
Естественно, мы в любом случае можем рассматривать законопроекты, но с доработками. Мы достаточно внятно, очевидно, это понимаем. Но есть еще один нюанс, который возник буквально сегодня, когда стало понятно, что наше Министерство доходов и сборов инициировало в США судебные процессы по возвращению денег, например, Министерство юстиции США изъяло особняк господина Лазаренко. Сегодня мы боремся как страна, потому что эти деньги не арестованы, а изъяты как деньги, полученные преступным путем для приобретения особняка, чтобы мы их вернули в фонд государства. Я напомню, что 300 млн., к сожалению, нам не удалось вернуть, и они там и остались. По всем имеющимся материалам, которые озвучили наши депутаты, коррупционная связь госпожи Тимошенко и господина Лазаренко была. Вторая часть вопроса, что сегодня имеется в распоряжении Министерства доходов и сборов информация о том, что часть денег со счетов государственных учреждений или через компании госпожи Тимошенко поступали в Швейцарию на другие счета оффшорных компаний, которые ей принадлежали. В общей сложности около 0,5 млрд. долл. Сегодня во фракции, получив эту информацию, все засомневались. Если мы человека освобождаем от ответственности и отправляем его за границу, она же получает доступ для управления всеми этими счетами. То есть это 300-400 млн. долл. могут просто исчезнуть.
Но она ведь не просто там будет лечиться. Она будет находиться тоже в условиях ограниченной свободы.
Мы же не можем принимать закон, который будет действовать на территории любого другого государства. Вот как мы сможем принимать законы о самых жестких, о самых строгих условиях, о том, как наш заключенный или осужденный будет лечиться в другой стране? Мы же не приставим туда наряд охраны, который будет там охранять Тимошенко. Это другая страна. Там другие законы.
Наверное, какие-то соглашения между странами существуют?
Обязательно, а соглашение, когда человек будет находиться исключительно в рамках лечебного заведения – он должен лечиться. Опять же в проекте законопроекта Лабунской интересная фраза написана: условие главное – если человек в течение года не смог вылечиться, тогда ему можно выехать за границу и он освобождается от ответственности. Дело в том, что у нас есть масса заболеваний вообще неизлечимых, но они не мешают человеку находиться в местах заключения. И второе, есть большое число различного рода преступлений, когда мы никак не можем согласиться с тем, что этих людей можно куда-то отпускать. Потому что это тоже льгота. Как мы будем смотреть в глаза матерям тех детей, которых убили, а потом этот человек, преступник, находится в тюрьме и у него возникла необходимость? Мы же понимаем, как человек на протяжении года может находиться в больнице, и по этой справке человека отправят за границу отдыхать просто-напросто. Вопрос социальной справедливости и закона для всех, безусловно, всех беспокоит. Даже на это мы пытаемся сегодня закрыть глаза, чтобы не мешать так называемому евроинтеграционному движению Украины. Мы предложили создать рабочую группу, чтобы туда вошли представители всех политических фракций. Но рабочую группу никто не хочет создавать и не желает это делать. Просто я вижу здесь только один вопрос, который мы увидели на прошлой неделе в парламенте, – представители меньшинства уже давно поделили политическое наследство Тимошенко. Они заранее поднимают планку требований, которые невозможно выполнить только для одного, чтобы она оставалась в тюрьме и даже не могла выехать на лечение. Хотя лечение тоже вызывает много вопросов. Но это уже политическая игра.
В таком виде эти законы голосовать не будут?
Они, естественно, не будут поддержаны ни Партией регионов, ни коммунистами. Я думаю, что часть представителей от меньшинства тоже не будут голосовать за абсурдные вещи.
Закон о прокуратуре. Рыбак сказал, что, возможно, на этой неделе за него проголосуют. Каковы плюсы и минусы этого закона?
Я вообще сторонник того, чтобы мы кардинальным способом формировали нашу как судебную систему, так и правоохранительную систему. Потому что есть очень много вопросов. Есть устаревшие функции, которые в рамках 21 века уже не приемлемы в нашем обществе. Но при этом я всегда говорю о главном. Когда мы пытаемся что-то реформировать, то непорядочно обвинять всю систему существующую во всех страшных грехах. Как в системе правосудия, так в государственной власти есть люди, которые честно и откровенно работают на закон, и есть негодяи-взяточники, которых необходимо выявлять и наказывать. Это есть. Поэтому законы, которые мы принимаем, они подрабатываются на рекомендации европейских институций, и мы видим, что не сразу, а постепенно они меняются, и это нужно делать. То же самое и с прокуратурой. Да, конечно, те функции, которые были, это функции сталинского режима, и их необходимо изменить. Мы об этом говорим уже лет 10. К счастью, здесь совпали интересы общества и рекомендации европейских институций, что этот закон нужно подкорректировать, и мы все к этому уже готовы. Если вызывают вопросы, например, функция того, что прокуроры могут назначать пожизненно… У меня в данном случае возникает вопрос: мы прокурора видим в качестве кого? Пристяжной лошади большинства в политическом парламенте? Либо человека, который находится над политической властью, которая работает исключительно в рамках закона и главный у нее хозяин – это закон.
Так вот в каком статусе мы видим?
Кем бы не был прокурор назначен, если он назначен пожизненно, то это означает, что власть через некоторое время поменяется, а прокурор остается.
А там нет механизма, как его снять?
Естественно, конечно, это уголовное преступление, доказанная вина. Но в таком случае Генеральный прокурор защищен от того, чтобы он боялся, что его следующая власть поменяет по политическим мотивам. Это, я думаю, очень правильно и верно. Вообще такая практика существует в подавляющем большинстве стран. Я не вижу здесь никакой проблемы. С функциями общего надзора тоже нужно сегодня наводить порядок. Они часто становятся инструментом для кормушки.
Что такое общий надзор?
Как бы прокуратура надзирает за исполнением закона, а это позволяет ей вмешиваться сегодня в деятельность хозяйствующих субъектов, организаций. По сути даже выполнять заказы, и, как это мы сегодня знаем, уничтожается бизнес, если есть коррумпированный работник прокуратуры, приостанавливается деятельность предприятий. Рейдерские захваты тоже осуществлялись и при помощи судов и прокуратуры. Не надо всех представителей любой ветви власти мазать одним квачем. Есть люди приличные и порядочные – их большинство. Но мы видим только то, что плохое. Мы понимаем это, и нужно это менять. Меня только другое пугает. Какие бы замечательные законы мы ни принимали, они всегда нейтрализуются одним – тотальным и массовым неисполнением. Потому что когда ты встречаешься с избирателями, они говорят: такие-сякие у нас взяли и из лифта сделали туалет. У меня возникает всегда вопрос: это виновата Киевская администрация, это виновата ВР, это виноват президент? Это маленький пример того, как мы везде видим соринку в чужом глазу. Если мы все вместе меняем жизнь в нашем государстве, то каждый на своем рабочем месте должен что-то менять.
Но нужно создать правила игры, а потом уже придерживаться.
Вот мы пытаемся делать. И меняя закон о прокуратуре, мы позволяем ее демократизировать, и чтобы она имела равные права и равные возможности и была равноправным субъектом в том же судебном процессе. Чтобы она не находилась над адвокатом, чтобы она не находилась над осужденными или подозреваемыми, чтобы мы все имели в судебном процессе равные права.
Есть такой мощный человеческий фактор – семейные связи. Силовые структуры не то чтобы этим грешат, но, к сожалению, это там присутствует и в большом количестве. Этим законом как-то можно это минимизировать?
Вопрос о родственных связях у нас нейтрализован как бы и законом о госслужбе. В законе написано, что родственникам 1-го, 2-го уровня нельзя находиться в прямом подчинении друг у друга. А этим законом точно так же подтверждено. Например, у нас один судья Верховного суда, которого ВР лишила полномочий, а Европейский суд восстановил его на работе. Почему это произошло? Потому что его родственник решал дела в суде низшей инстанции, а он как судья Верховного суда принимал решения о том, законный приговор либо незаконный. Я полагаю, что это действительно незаконно и противоречило положению о статусе судьи. Европейский суд восстановил и посчитал, что нарушена процедура и человек был уволен незаконно. Сейчас мы мучаемся и ищем способ, как этого судью восстановить на работе. То, что не могут родственники находиться в прямой связи, это очевидно. Все, что от нас зависит, мы будем делать, чтобы люди, которые находятся в прямом родстве, не работали в одной системе. Мы имеем огромное число других ситуаций в тех же государственных администрациях и судах – когда есть судья, а его сын работает помощником судьи у другого судьи, либо работает в библиотеке этого же суда. Как здесь поступать? Вроде бы все находятся в одной системе, но неужели мы таким образом должны закрыть человеку рост в будущем? В любом законе нужен здравый смысл. Потому что люди не смогут жить в собственной стране и получать карьерный рост.
Соглашении о зоне свободной торговли с ЕС. Если в Вильнюсе оно будет подписано, по вашему мнению, куда и как пойдут наши товары и что мы от этого выиграем?
Вопрос слишком непростой. Потому что мы сегодня видим определенные политические позитивы. Я честно могу сказать, что если бы не эти евроинтеграционные устремления, то мы бы долгие годы меняли систему правосудия, законы. За последние только два года наше гражданское общество получило огромные возможности – закон об обращении граждан, закон о доступе к публичной информации и т.п. Это все то, что нас вынудили сделать, потому что мы боролись за подписание соглашения об ассоциации с ЕС. Что касается экономических плюсов, то мы, когда вступали в ВТО, безоглядно подписали все то, что от нас требовалось. В итоге сначала все громко хлопали в ладоши, а потом через 3-4 года обратились с просьбой, чтобы нам хотя бы по 300 позициям сделали изменения. Потому что начали умирать наши отрасли производства. Что касается зоны свободной торговли с ЕС, к сожалению, впрямую все не просчитано. Но как нам объясняют: в соглашении предусмотрено, что сразу же будут сняты таможенные ограничения на доступ наших товаров в Европу. Другое дело, что таких товаров конкурентных не так уж и много. Азаров сказал: нам только на замену технических стандартов необходимо около 165 млрд. евро, а этих денег у нас нет. Это вопрос, который сегодня требует разрешения. За последние 2-3 недели европейские институции начали говорить о возможности предоставления кредитов. Нужно смотреть. на каких условиях. Я бы категорически отказался от товарных кредитов. Мы уже видим, как это происходило в Греции. Если кредит идет, то он должен идти под конкретную программу, а когда тебе навязывают кредит товарной массы того государства, который ты будешь обслуживать, это не позволит развиваться нашей экономике. Мы рассчитываем, что начнется инвестиционный рост. Потому что без инвестиций шансов и перспективы развития нет. Самое главное, что мы должны определиться, либо мы модернизируем страну, либо модернизируем наши отношения, либо мы изменяем собственные отношения каждый к самому себе, либо любые документы, которые мы подписываем, не принесут ничего.
Россия уже продемонстрировала, как можно блокировать торговые потоки с Украиной. Если ассоциация с ЕС будет подписана, такие заторы на украинско-российской границе станут системой?
Давайте достаточно объективней смотреть на то, что происходит. Если, например, наши товары не соответствуют нормам ЕС, то они не попадут на территорию ЕС. Здесь нужно расторопнее быть нашим предпринимателям и чиновникам. Два года назад была сырная война с Россией. Мы обвиняли Россию во всем в чем угодно. Чем закончилось? Действительно признали, что у нас пальмовое масло добавляли в сыр. Выбрали несколько заводов, с которыми подписали соглашение, и этот сыр теперь поставляется в Россию. Это просто пример, когда из мухи можно сделать слона. То, что конфликт интересов будет… Если мы переходим на одни стандарты, то это подразумевает, что эти стандарты не соответствуют стандартам другого сообщества. Здесь, я думаю, нужно занимать прагматичную позицию, такую, какую занимает президент Украины, которую он объявил в парламенте. Нельзя противопоставлять евроинтеграционные устремления Украины вопросу сотрудничества с нашим партнером РФ. Мы по определению никуда от России не уйдем, и Россия от нас никуда не денется, потому что у нас огромное число евроинтеграционных связей, у нас человеческие контакты и самое главное – огромный рынок. Мы торгуем не сырьем с Россией, а товарами. В отличие от Европы. Поток в основной массе сырьевой. А сырье не создает рабочие места. Вот это плохо.
Слушатель: А вы можете назвать конкретно, какие товары ЕС разрешит поставлять Украине?
ЕС не будет ни разрешать и ни запрещать. Как только товар будет соответствовать стандарту, он сразу же поступает на рынок Европы. Я понимаю, о чем мы с вами говорим. Да, будут у нас определенные сложности, но мы говорили: либо мы будем с умирающей экономикой, потому что 22 года независимости Украины мы ходили по кругу. Нам нужны кардинальные изменения нашей экономики. Нам нужны системные изменения нашей промышленности и пересмотр отношения любого чиновника к тому, что мы сегодня делаем. Без кардинального рывка мы ничего не сможем сделать. Что будет трудно, я в этом даже не сомневаюсь.
Слушатель: То, что к Тимошенко было применено избирательное правосудие, это всем очевидно. Не очевидно только вам, Ефремову и президенту. Я думаю, что эту ошибку Виктор Федорович мог бы исправить, применив теперь к ней помилование. Здесь не нужно лепить насильников, убийц – Тимошенко никого не убивала. Не считаете ли вы, что вы за этими буквами можете сорвать подписание соглашения?
Почему слушатель считает, что у нас какое-то избирательное правосудие? Это ваше личное мнение и мнение тех, кто поддерживает госпожу Тимошенко. Не более того. У нас нет решения Европейского суда, которое подтвердило бы ваше мнение. Давайте будем опираться на юридические факты. Вердикт суда относительно Тимошенко не отменен, и он сегодня действует и подтвержден всеми ветвями и инстанциями в нашем государстве. Относительно Тимошенко Европейский суд по правам человека не рассматривал сам приговор. Европейский суд указал, когда рассматривал вопрос относительно Тимошенко, что она избрала не юридический способ защиты, а политический. Но это ее право, мы с этим тоже согласились. У меня такое мнение: это человек, благодаря подписи которого мы потеряли за последние 3 года больше чем 12 млрд. долл. и должны по этому контракту около 10 млрд. долл. штрафных санкций заплатить, это разве не убийство экономики? Это очень серьезное преступление. Сегодня в Европе осуждены бывших 4 премьер-министра за еще меньшие преступления.
Как может выглядеть для Украины общая экономическая картинка по нашему периметру?
В любом случае нужно четко понимать, что будет определенная напряженная ситуация. Если посмотреть ту истерию, которая СМИ развязана, это, безусловно, будет. Но при этом на фоне всего этого не забываем, что мы сегодня являемся наблюдателями при Таможенном Союзе. Второе, работают рабочие группы по вопросам присоединения к отдельным приложениям по протоколам работы с Таможенным Союзом, и позиция президента была неизменна, и мы в этой части его поддерживаем в том, что нельзя противопоставлять евроинтеграционное движение Украины партнерским отношениям с РФ. Это очевидно и нам крайне необходимо. Подтверждением этому является протокол о том, что в ближайшее время возобновляются работы по мостовой переправе в Керчи. Это последнее звено в «большом шелковом пути» – весь путь автомобилем можно пройти вокруг Черного моря. Это колоссальный грузопоток. Это то, что получает и Россия, и Украина, и Европа. Просто, когда экономика должна работать, политикам нужно чуть в сторону отойти и понимать, что за каждым решением стоят судьбы людей и самое главное бюджет.
Слушатель: Я отрицательно отношусь к Тимошенко. Но это та синица, которую вы ловите и поймать не сможете. Она эти деньги не вернет, а мы можем потерять ассоциацию. То, что наши товары будут какое-то время неконкурентны, я думаю, что наши простые граждане готовы потерпеть еще какое-то время, но у нас будет действительно перспектива. Эти действия партии власти в настоящий момент дадут ли в будущем дивиденды нашему президенту, за которого я и мои товарищи голосовали? А если сорвется подписание соглашения об ассоциации, неужели Партия регионов рассчитывает получить хотя бы половину голосов?
Партия регионов не рассматривает вопрос освобождения Тимошенко от ответственности. Мы идем на компромисс и согласны рассмотреть вопрос о лечении больной женщины, если она действительно больна и это будет подтверждено решением суда. Потому что не ВР будет определять, кому лечиться, а мы в этой части четко исповедуем требования Конституции – разделение властей. Если законопроект будет принят, я полагаю, что у нас достаточно оснований его принимать, то суд должен определить, есть ли основания для того, чтобы человек лечился за пределами нашей страны. В этой части претензий к Партии регионов нет. Есть другая проблема – проблема несогласованности действий меньшинства. Потому что кто пытается сорвать, так это Кличко, Тягныбок, Яценюк. Они категорически не хотят, чтобы она была отправлена на лечение. Потому что разговор ведется о лечении. А нас пытаются завести сторону и объяснить, что разговор идет об освобождении. Нет ни одного органа судебной власти, который определил бы, что Тимошенко осуждена незаконно. Я даже не могу понять, вокруг чего мы копья ломаем. Оппозиция очень долго трубила в фанфары, что в ноябре месяце суд по правам человека будет рассматривать вопрос приговора госпожи Тимошенко. Какая проблема? Дождемся 2-3 недели, и Европейский суд по правам человека определит, осуждена была законно Тимошенко либо незаконно. Но я еще раз напоминаю: только за подобные преступления в Европе осуждено огромное число чиновников, которые заявляют о политических преследованиях. Потерпеть дело очень хорошее, но когда у человека хорошая зарплата и стабильное базовое состояние. Меня беспокоит состояние всей экономики и жизнь всего нашего государства.
А вам не кажется, что это поведение со стороны России – это шантаж? Она тоже отталкивает наших политиков даже от того же Таможенного Союза.
В этом ничего нового нет. В любой игре демонстрация силы и бицепсов. Это проблема россиян. Они всегда этим отличались. Мы последние 1-1,5 года, когда были переговоры, говорили, что в подобном тоне переговоры не ведутся. Давайте говорить на равных. Если вы обратили внимание, мы по вопросам энергонезависимости за последние несколько лет сделали просто гигантский скачок. Мы сделали очень много, больше, чем если бы были в позиции дружбы. Но тут, конечно, европейцы не очень нам помогли в энергетической войне, хотя мы и подписали европейскую хартию, нас Европа проигнорировала и дала разрешение России на строительство двух обходных газопроводов. Это тоже не по-партнерски. Считаться будут с сильным игроком, считаться будут с грамотным игроком и с тем игроком, где все силы работают в одном направлении. Чем больше у нас будет распрей внутри страны, чем больше мы будем сориться по вопросам, которые не имеют ни малейшего отношения к будущему нашей страны, тем более легкой добычей мы будем для любого партнера за пределами нашего государства.
Слушатель: Я с вами полностью согласен. Избирательное правосудие сама партия «Батькивщина» и создает. Моя семья преследуется этой партией уже с 2010 года. Есть решение проверки СБУ, что в судах использовались поддельные документы и изготавливались эти документы, и есть этот документ, который послали в областную прокуратуру, что решение в суде было незаконным. Сейчас данный вопрос рассматривается прокуратурой. А избирательное правосудие – спекуляция.
Я вообще считаю, что преступность не имеет партийности и национальности. Я считаю, что все коррупционеры, все преступники должны быть наказаны, независимо от того, на какой должности находятся. Если есть у нас коррупционеры из партии «Свобода», они должны сидеть в тюрьме. Если есть коррупционеры от Партии регионов, то они должны быть за решеткой. Это принцип справедливости.
На какие группы товаров мы можем рассчитывать, которые пойдут на экспорт в Европу?
Нет большого количества товаров, которые бы Европа получила бы от наших производителей. Это очевидно. Для того, чтобы хоть немного защитить наши рынки, ведутся переговоры и отсрочивается по некоторым позициям заход европейских товаров, чтобы наши производители имели возможность переориентироваться, перемодернизироваться, чтобы через 3-4 года мы успели переосмыслить все, что есть. Есть такие намерения, и в самом соглашении об ассоциации они прописаны. Сможем ли мы, то есть предприниматели, которые возглавляют те или иные предприятия по разным группам товаров, воспользоваться этим, это зависит не от власти, а от тех, кто работает в этой сфере. Если не модернизируются, то за 1-2 года эти предприятия будут умирать. Зайдут более качественные товары европейского производства, но другого качества, и они будут дешевле.
На этом этапе нам, наверное, нужно договориться с Европой, чтобы она ограничивала поставку некоторых своих товаров?
А это записано в соглашении. Если мы не изменим свое отношение, то это соглашение нам не будет на пользу. Это только инструмент. Ничего нам никто не даст. Если мы сами воспользуемся, то мы что-то сделаем. Если государство, люди не воспользуются, то утратим перспективу. Не нужно забывать, что мы имеем тесные связи с нашими соседями, странами-членами Таможенного Союза, и их не нужно отбрасывать.
Я так поняла, что их не собирается никто отбрасывать, главное, чтобы нас не отбросили.
А тут ведутся переговоры. Премьер-министр практически несколько раз в месяц ведет переговоры с россиянами, профильные министры также ведут переговоры. Не все идет так, как хотелось бы, но я считаю, что это нормальный переговорный процесс. Да, нам демонстрируют силу. Там, где мы слабее, мы отступаем. Там, где мы можем альтернативу дать, мы отстаиваем свою позицию. Я уверен, что мы все равно найдем понимание. Другого пути у нас нет. Такой границы, как у нас была со странами Запада 22 года назад, у нас с Россией не будет.
Соглашение о зоне свободной торговли будет способствовать европейским инвестициям в Украину? Может быть, это поможет модернизировать наши предприятия?
Я анализирую ситуацию в Болгарии, Румынии, Венгрии, Польше. Не все так хорошо, как там хотелось бы. Есть прорывные отрасли, а есть те, которые умерли и упали. Но правительства тех стран начинают показывать свои клыки и добиваются для себя. Даже если у нас есть соглашение о сотрудничестве, никто не будет с нами общаться, если мы не сможем добиваться своего права и отстаивать.