Экономический рост, как правило, носит кратковременный характер, если он не сопровождается повышением производительности, именно поэтому экономики некоторых стран попадают в так называемую ловушку среднего дохода – из-за отсутствия роста производительности, заявил заместитель главного экономиста Группы Всемирного банка (ГВБ) и директор по частным рынкам Уфук Акчигит (Ufuk Akcigit), передает корреспондент агентства «Интерфакс-Украина».
«Это серьезный вызов, ведь понятие «производительность», пожалуй, одно из самых сложных для объяснения обычному человеку – ее нельзя увидеть или потрогать. Именно поэтому эта задача несколько сложнее, чем кажется», – отметил он во время дискуссии на ежегодном собрании Международного валютного фонда (МВФ) и ГВБ в Бангкоке на этой неделе.
Директор по частным рынкам подчеркнул, что для роста производительности критически важна динамичность бизнес-среды, а для ее обеспечения крайне важно разнообразие, в частности разнообразие среди предпринимателей.
По мнению Акчигита, существует также двусторонняя связь между финансированием и ростом производительности, которую часто недооценивают. По его словам, часто считают, что «в стране не хватает венчурного капитала, поэтому бизнес не развивается», но на самом деле ситуация обратная: отсутствие динамизма делает рынок непривлекательным для венчурных инвесторов, которые ищут лучшие возможности. Поэтому, если у бизнеса нет перспектив в стране, венчурный капитал туда не придет.
Экономист отметил, что в большинстве стран доля расходов на R&D в ВВП стремительно растет, но это не сопровождается ростом производительности. Среди названных им причин – недостаточное перераспределение факторов производства в пользу предприятий с новыми технологиями, которое обеспечивает от 50 до 75% роста производительности в здоровых экономиках.
«Всевозможные рыночные регулирования – например, те, которые тормозят технологии и инновации, – представляют особую угрозу для перераспределения факторов производства. А отсутствие перераспределения ресурсов в пользу более производительных фирм равносильно отсутствию инноваций», – констатировал Акчигита.
Он призвал к тому, чтобы более производительные компании расширялись, а менее производительные – сокращались. «Я называю это эффектом аккордеона. Именно это мы и понимаем под динамизмом бизнеса», – пояснил представитель Всемирного банка.
По его словам, еще одним узким местом является финансирование, поскольку традиционные банки обычно ориентированы на прошлое: они ищут залог или кредитную историю, тогда как предприниматели – молодые, чрезвычайно энергичные люди, которые только вступают в экономику, – не имеют кредитной истории, но обладают большим потенциалом на будущее.
«Будущие «суперзвезды» бизнеса фактически отрезаны от финансовых рынков. Можем ли мы подойти к этому более инновационно, используя новые финансовые инструменты? Возможно, финтех-компании умеют лучше использовать информацию для их идентификации? (…) Именно поэтому критически важны финансирование, связанное с риском, а также более целенаправленное финансирование», – подчеркнул Акчигита.
Его поддержала экономист Джейла Пазарбашоглу, которая в 2020-2025 годах возглавляла департамент стратегии, политики и анализа МВФ, а до этого еще пять лет была вице-президентом Группы Всемирного банка.
Она отметила, что перераспределению факторов производства в пользу предприятий с новыми технологиями мешает то, что уже устоявшиеся компании, прочно закрепившиеся на рынке, владеют всеми материальными активами – землей, заводами – и имеют очень тесные политические связи, поэтому они пользуются особой благосклонностью и получают доступ к разнообразным другим, нефинансовым ресурсам.
«Зато новички – компании, способные к стремительному масштабированию, которые могут создавать рабочие места и обеспечивать рост, – не располагают такими материальными активами. Поэтому ключевой вопрос: как обеспечить финансирование, опираясь на нематериальные активы? Думаю, это критически важная проблема для всех нас», – считает Пазарбашоглу.
По ее словам, важных предпосылок – макроэкономической и финансовой стабильности, верховенства права и т. п. – недостаточно, хотя они и важны.
По мнению экономистки, необходимо развивать еще три направления, которые могут помочь привлечь финансирование для нематериальных активов. Первое – это устранение барьеров для входа на рынок и, особенно, выхода из него. Она напомнила о проблемах Турции, у которой в начале века не было надлежащей системы банкротства, в результате чего появлялось немало «компаний-зомби», а банки накапливали проблемные кредиты. В результате пришлось провести масштабную «очистку», чтобы гарантировать, что ресурсы и в дальнейшем не будут направляться тем фирмам, которые на самом деле должны были бы уйти с рынка.
«Очень важно иметь законодательство о банкротстве, чтобы была возможность потерпеть неудачу, а затем восстановиться и начать все сначала. (…) Упрощение регуляторных требований, наличие механизмов банкротства, прорыночная политика конкуренции, антимонопольные органы и т. д.», – подчеркнула Пазарбашоглу и привела в качестве хорошего примера Новую Зеландию.
Вторым направлением она назвала политику на уровне отдельных предприятий, к которой относятся переквалификация кадров, обучение, цифровая инфраструктура, агломерация, участие в цепочках добавленной стоимости.
«И последнее, на мой взгляд, самое важное направление – углубление рынков капитала и развитие структур финансирования. Прямые инвестиции, венчурный капитал – Индия является прекрасным примером: в период с 2018 по 2025 год объем ежегодных венчурных инвестиций вырос в 16 раз – с $80 млн до $1,3 млрд», – добавила экономист.
По ее мнению, финтех-решения и внедрение реестров движимого имущества также являются отличным способом формирования информационной базы и кредитной истории на основе товарно-материальных запасов и деятельности компаний, а не только на основе недвижимости.
В заключение Пазарбашоглу также упомянула о важности механизма распределения рисков, в частности гарантиях покрытия первых убытков.
Она также выразила опасения, что бум капиталовложений в искусственный интеллект, исчисляемый миллиардами, приведет к вытеснению других инвестиций и финансирования, равно как и к наращиванию суверенных долгов.
Как сообщалось, глава Комитета Верховной Рады по вопросам финансов, налоговой и таможенной политики Даниил Гетманцев в конце прошлого года отмечал, что средняя производительность труда в Украине в 3-5 раз ниже, чем в странах ЕС, и в 7-10 раз ниже, чем в Германии, что является одной из важных проблем страны и причиной низких зарплат. С призывом рассматривать вопрос повышения производительности как вопрос выживания в условиях войны также регулярно выступает экс-министр экономики Украины Павел Шеремета.
