Спасательные мероприятия

Первый месяц работы украинской промышленности на российском газе почти по $200 (на входе к потребителям) показал, что такая высокая цена нам пока не по карману. И если металлурги еще как-то держатся, поскольку в стоимости металла доля газа не столь уж и велика, то химики, использующие голубое топливо как сырье для удобрений, банально разорятся. Выход из создавшейся ситуации ищет специальная рабочая группа в правительстве.

Однако платить дотации химикам или одалживать металлургам (на модернизацию) бюджет не в состоянии. Остается искать внешние пути удешевления цены на газ. Но это уже зависит от того, что мы сможем предложить России…

По странной случайности (а, может, вовсе и не случайности) в последние дни совпали два комментария на газовую тему. Энергетический вице-премьер Андрей Клюев развил мысль, высказанную на Всемирном экономическом форуме в Давосе премьер-министром Виктором Януковичем: о возможном возвращении к прежним схемам расчета за российский газ, чтобы удешевить его стоимость для наших потребителей. Почти одновременно с этим посол России в Украине Виктор Черномырдин сказал, что не исключает подорожания российского газа для Украины в случае повышения цены туркменского. Надо заметить, что даже незначительное удорожание туркменского газа, который перепродает нам Россия, поставит крест уже на металлургах, сумевших, в отличие от химиков, удержаться на плаву, невзирая на новые цены. А горно-металлургический комплекс, как правильно заметил в Давосе владелец почти половины этого самого комплекса Ринат Ахметов, – это 35% ВВП. И его убытки означают колоссальные проблемы для экономики страны в целом. А это значит, что нужна срочная спасательная операция. Но в какую сторону идти?

Первый анализ показал, что даже заниженная цена газа в $180 за 1000 кубов ($130 на "входе" в страну, плюс налоги и транспортные расходы) нереальна для химиков. Они с ней выжить не могут, о чем в панике информировали Кабмин совместным письмом. В письме представители химических предприятий просили правительство решить вопрос с НДС и ввести понижающий коэффициент на цену газа для предприятий, которые используют его как сырье, а не как топливо (доля газа в конечном продукте химиков составляет 80-82%). Кабмин пошел им навстречу и распорядился ввести предельную цену на газ для промышленности около $145 за тысячу кубов. Но поручение составлено таким образом, что в цену не вошли транспортные расходы и налоги, прежде всего, НДС. И химики получили "нерентабельную" для себя цену.

Металлурги "загибаются" на цифре $220-230 за тысячу кубометров с учетом всех "накруток". А это может произойти, если дотации и льготы будут "потрачены на химиков, а им достанутся лишь государственные субсидии на техническое перевооружение и энергосберегающие технологии. Можно, конечно, говорить о том, что еще несколько лет назад, когда газ был дешевым, но перспектива его удорожания существовала, собственники должны были потратить часть своих сверхприбылей на те самые технологии, но не спешили этого делать. В результате за прошлый год на модернизацию и техническое перевооружение предприятий металлургической промышленности было затрачено всего 6,266 млрд. грн., а энергоемкость в 1,5-2 раза больше мировых стандартов.

Впрочем, как говорит народная мудрость, знал бы где упадешь – соломку бы подложил. Исходить нужно из тех реалий, которые есть на сегодняшний день. А они таковы. Украина покупает туркменский, узбекский и чуточку казахского газа через Россию, которая либо скупила все объемы наперед (как это произошло с Туркменистаном), либо является эксклюзивным транзитером. При этом цена в $130 за 1000 куб. м. формируется из закупочной цены туркменского газа $100 и весьма щадящих транспортных расходов. В свою очередь $100 "образовались" в результате долгосрочного контракта, подписанного между "Газпромом" и туркменами на 25 лет вперед.

Как сказал Черномырдин, "весь газ, по крайней мере, основной газ, добываемый Туркменией, продан России. Поэтому мы этот газ – то, что нужно, в Украину поставляем – продаем. Как будет стоять вопрос, какие будут у них подходы, будут ли они менять подходы ценовые? Мы за них сказать не можем. Будут они менять свои подходы – значит, что-то должно меняться и здесь". Действительно, никто не сможет спрогнозировать, как будут развиваться отношения в связи со смертью президента Туркмении Сапармурата Ниязова между Украиной, Россией и Туркменией в газовой сфере. Единственное можно сказать четко: если мы снова начнем "толочь воду в ступе", как во времена Алексея Ивченко, Россия может просто приподнять транзитные расходы на туркменский газ. И тогда (без изменения цены закупки) мы получим более дорогой товар. Это же может произойти, если Украина решится нарушить подписанные год назад договоренности и попытается пересмотреть цену транзита российского газа в Европу (за что неоднократно ратовали недальновидные политиканы).

К слову, не мешает вспомнить, что в разгар обсуждения тарифа перекачки российского газа на Запад на сцену вышло Минэкономики в лице тогдашнего министра Арсения Яценюка. Он заявил, что цена за транзит должна быть повышена с $1,6 до $2,5 за транспортировку одной тысячи кубических метров газа на 100 километров. И этим чуть было не сделал нам сходу удорожание газа процентов на 30.

Упомянутая выше история, хоть и давняя, но поучительная. Ее смысл в том, что нынешняя стоимость транзита российского газа невысока и выгодна для России. К тому же мы не можем ее порушить в одностороннем порядке. Таким образом, предложенный Украиной "Газпрому" план возобновить старую схему расчетов и платить нам за транзит "бартером" в виде 30 млрд. кубометров газа – невыгоден для Москвы, хотя является спасительной соломинкой для нас. О том, что такое предложение передано нашим партнерам, говорил в Давосе Янукович и подтвердил 29 января вице-премьер Андрей Клюев.

Вместе с тем осведомленные люди в газовых кругах утверждают, что предложение украинской стороны может быть принято, но при условии создания газотранспортного консорциума. И тут надо остановиться на интересах россиян поподробнее.

Украинская газотранспортная система включает в себя три так называемых коридора: трубопроводы "Прогресс" и "Союз", которые идут через Закарпатье, и "Балканы", направленный в сторону Черного моря (через Измаил). Именно на этих трубах сосредоточился "Газпром" после отставки Рэма Вяхирева и назначения Алексея Миллера.

По конфиденциальной информации, на том этапе переговоров, когда они были прекращены, разногласия заключались в нескольких моментах. Во-первых, Украина вкладывает в уставный фонд СП газотранспортную систему (т.е. трубы). Таким образом, трубы становятся как бы собственностью консорциума, и именно консорциум получает эксклюзивное право давать согласие (или запрещать) прокачку по ним газа из третьих стран. Например, Казахстана. Наконец, акции стоит распределять 50:50.

Украина, со своей стороны, хочет вложить в уставный фонд не трубы, а ДП "Нефтегаза", управляющее ими; хочет иметь право договариваться с тем же Казахстаном без согласия совета директоров консорциума и настаивает, чтобы Россия вложила в уставный фонд не фуфло типа ЦБ "Газпрома", а живые деньги. К тому же главный спор возник вокруг кадрового вопроса: где будут находиться органы управления и кто станет во главе СП.

Решение этих вопросов может дать нам дополнительно 30 млрд. кубометров газа и отнять доходы от транзита. Впрочем, если учесть, что импорт газа составляет 42 млрд. кубометров (сейчас этот баланс полностью закрывается за счет среднеазиатского газа), а наша потребность чуть превышает 72 млрд. кубов, есть ради чего торговаться. К сожалению, тот этап, когда создание газотранспортного консорциума могло бы стать неплохой заменой компаний-посредников вроде "РосУкрЭнерго", мы уже проскочили. Речь об этом сейчас не идет. Особенно, есть принять во внимание, что "Газпром" в конце 2006 года выкупил у "Газпромбанка" половину акций "РосУкрЭнерго" за 2,36 млн. евро и сейчас снимает с нас "сливки" напрямую. Поэтому речь может идти лишь о некотором удешевлении газового "коктейля", который получает украинский потребитель сейчас и будет "кушать" потом. Для нашего правительства переговорный процесс такого рода может стать испытанием на "высший пилотаж" в экстремальной экономической и политической ситуации.