Страх ради ничего

Одни пугали общественность тем, что в стране осуществляется "ползучий государственный переворот" – перебирание полномочий от президента правительству и парламенту. Другие утверждали, что они просто развивают дальше конституционную реформу. Третьи надеялись, что это вызовет паралич власти, который закончится общим коллапсом ее институтов и приведет к досрочным выборам, по крайней мере, Верховной Рады. Ничего этого не произошло. Потому что все оказались недееспособными.

Итог этого тоже известен: стороны будут опять договариваться о своем комфортном существовании в то время, когда страна будет и дальше погружаться в сонно-разрушительное состояние стагнации и упадка. Ею просто некому руководить для ее же блага. Власть разбирается внутри себя, глядя на страну, как на дойную корову для пополнения собственного бюджета, и госбюджет в этом деле – только копилка, из которой можно под шумок что-то хапнуть. Возвращение НДС под откаты для себя лично в 20, 30, а то и 40 процентов – это ярчайший пример такого подхода. А страна пытается от этого уберечься: рядовые граждане элементарно утаивают доходы, а все остальное (бизнес, общественные и политические структуры, незадействованные во власти) существует не благодаря, а вопреки действиям власти.

Это и называется кризис государственности, который вызван кризисом ответственности. Или, если хотите, кризисом безответственности. Никто не хочет брать на себя политическую ответственность за управление страной по своим сценариям. Все остальное в поведении власть предержащих – это сплав трусости, меркантильного расчета, взаимного недоверия и желания сделать крайним кого-то другого. И никто не говорит правды о происходящем – о том, что никто не хочет отвечать за предпринятые шаги. Все хотят руководить коллективно, а это означает, что не с кого будет спросить за провалы такого руководства: все будут кивать на Конституцию и друг на друга.

Ситуация с законом о Кабмине высветила все это очень ярко. Первый президент Украины Леонид Кравчук, человек в этих делах сведущий, публично заявил, что закон о правительстве, вето на который преодолела Рада 12 января сего года, никоим образом не обрезает полномочий президента Виктора Ющенко, а просто уточняет их в тех местах, где полномочия, права и обязанности в Основном Законе выписаны нечетко. Точно так же думали, по крайней мере на словах, спикер Рады Александр Мороз и премьер Виктор Янукович. Во всяком случае, закон о Кабмине сдвигал ситуацию с бездеятельностью власти с мертвой точки. Правительство впредь могло руководить более оперативно, без оглядки на то, что об этом подумает глава государства, вернувшись от созерцания пчел и отвлекаясь от разговоров с жадными до власти чиновниками своего Секретариата. Можно было, к примеру, наконец уволить министра иностранных дел Бориса Тарасюка, а не бить его по углам, как шелудивого пса. Или избавиться от глав местных администраций, превращающихся в условиях безответственности в мелких удельных князьков.

Но увы – никто ни на что не решился. Зато все вместе они нарушили Конституцию Украины. И, опять же, ответственности нет. И не будет! Потому что некому и не у кого спросить – нарушили-то все вместе. Под шум взаимных обвинений в нарушении. Как говорится, приплыли…

История этого вопроса такова: 12 января Рада большинством в 366 голосов преодолела вето президента на закон о Кабмине и отправила документ на подпись президенту. Если бы тот в течение 10 дней не пришел ни к какому решению, то закон вступал бы в силу за подписью спикера Мороза. Даже не так: Мороз утверждает, что второй раз ему ничего подписывать не надо, так как он поставил свою подпись под законом еще в декабре прошлого года, когда этот закон принимался. Это означает, что Рада по истечению предусмотренных Конституцией 10 дней молчания президента просто должна была распорядиться напечатать закон в газетах "Голос Украины" и "Урядовый курьер".

10 дней минули, а ничего этого не произошло. Поскольку, оказывается, стороны – президент, премьер и спикер – решили договариваться. Потому что еще раньше выяснилось, что 12 января Ющенко поступил на подпись не тот закон, вето на который преодолевали. Какие-то неизвестные люди в секретариате ВР перепутали страницы и подали Виктору Андреевичу несколько измененный документ. У президента это заметили и завыли, что закон о Кабмине – это новый закон, который должен проходить заново всю процедуру его принятия нардепами, рассмотрения у президента и ветирования его или подписания главой государства. Если бы президент наложил вето и на этот вариант закона, то парламенту пришлось бы вновь это вето преодолевать. Естественно, либо на внеочередной сессии парламента, либо в срок – начиная с 6 февраля сего года, начала очередной сессии ВР.

Стороны вели себя очень грозно. Президент и его нукеры угрожали, что если закон будет опубликован, то это даст им возможность обратиться в Конституционный суд и оспорить весь документ. Как принятый в нарушение конституционной процедуры принятия. Чисто формально они были правы. Спикер парламента сначала утверждал, что произошла техническая ошибка – кто-то перепутал страницы, но потом исправился и письмом уведомил об этом президентских. А потом Сан Саныч вообще завил, что документ надо публиковать, и точка. Но личного, как председатель Верховной Рады, распоряжения об этом не дал, а переложил всю ответственность на Комитет Рады по вопросам государственного строительства, региональной политики и местного самоуправления под руководством Виктора Тихонова, поручив тому "разобраться с возможностями".

Не менее радикально было настроено и правительство. Под вечер последнего дня, когда можно было дать распоряжение на публикацию, 23 января сего года, министр юстиции Александр Лавринович заявил: "Первое – закон о Кабмине прошел всю конституционную процедуру. Второе – председатель Верховной Рады не имеет права ничего подписывать, поскольку он его подписал уже в декабре месяце, и изменения после этого в закон вноситься не могут. Нет никаких юридических препятствий для обнародования закона о Кабмине". Но и из правительства распоряжения обнародовать документ не последовало. Потому что в этот же день премьер Янукович заявил, что он готов о чем-то договариваться с президентом и искать компромисс, обсуждая приснопамятный закон.

В итоге, 24 января 2007 года закон о Кабмине не был опубликован. И это означает, что все органы власти нарушили Конституцию. Конечно, все будут говорить о необходимости политического консенсуса, о несостыковках и недоговоренностях, о том, что лучше немного подождать, чтобы потом идти семимильными шагами. Но куда идти, если нарушена Конституция. И никем иным, как властями, которые должны первыми ее соблюдать! Как можно говорить, что будут защищаться предусмотренные в Конституции права граждан, если власти наплевали на свои права в ней и решили что-то переделать тайком?

И кто ликует в этой ситуации, так это БЮТ? Во-первых, он еще раз убедился в собственной силе – его элементарно боятся. Все! Даже те, кто пытался им воспользоваться в своих мелкотравчатых интересах сиюминутной конъюнктуры. Особенно испугалась правящая антикризисная коалиция, которая договорилась с БЮТ об обмене преодоления вето на закон о Кабмине на принятие закона об оппозиции. Теперь, если пришлось бы вновь преодолевать вето на второй вариант закона о Кабмине, то "антикризисники" были бы снова вынуждены идти на поклон к "бютовцам". А последние обязательно потребовали бы: а) принятия выгодного им закона об оппозиции в самом приемлемом для них виде; б) преодоления вето на закон об императивном мандате, если Ющенко наложит на него вето.

В принципе, так оно и будет, если подковерные договоренности между Морозом, Ющенко и Януковичем сорвутся и ситуация вновь демонстративно радикализируется. Но в глазах умной части украинского электората это будет выглядеть так, что только БЮТ выступает последовательно и действительно, как и говорят "бютовские" вожди, принимает законы "под себя". То есть на то время, когда он придет к власти. И оказывается, что вот этого-то "бютовского" отлично просчитанного маневра "под себя" и опасаются нынешние стоящие при власти остальные политики. Они не желают выращивать оппозицию, которой боятся как огня.

Во-вторых, стало понятно, что правящие и претендующие на оппозиционность украинские элиты одинаково, повторяю, ОДИНАКОВО не хотят реальной двухпартийности, которая могла установиться, если бы был принят закон об оппозиции, разработанный в недрах Блока Тимошенко и проголосованный 12 января сего года. И речь идет не только о "Нашей Украине", которая, в принципе, стране нужна как рыбе зонтик или Ющенко – пчелам. Испугались того, что они реально останутся на маргинесе политической жизни – и СПУ, и КПУ, и все остальные многочисленные партии и партийки диванного типа (все их члены умещаются на одном приличном диване скопом). Затряслись, разумеется, поджилки и у партийных вождей: начиная от Ющенко и заканчивая Морозом, Петром Симоненко и прочими юриями костенко с анатолиями матвиенко и борисами тарасюками с их полумертвыми партструктурами. Ну и, конечно же, у Януковича, чья Партия регионов – это такой конгломерат разных интересов и устремлений, который может разбежаться при любом подходящем случае. И прибежать к той же Тимошенко. Вот они все, боясь леди Ю, просто и сохраняют для себя место под политическим солнцем будущего под разговоры о том, что украинское общество, дескать, "не созрело для реальной двухпартийности". А кто спрашивал у этого общества, созрело оно или нет? А может, оно как раз созрело, потому что устало от всевластия кланов, прикупивших себе политическое прикрытие в виде партий и партиек и в таком виде дерибанящих страну, договариваясь под ковром и за кулисами?

Не ведомо сие, не ведомо, но что-то подсказывает, что дело обстоит именно так: народу надоело безвластие и безответственность руководителей. Это как в анекдоте о любви с фригидной англичанкой, которая все повторяла мужу: "Мистер, вы определитесь – либо туда, либо обратно, а то раздражает"…

…А что же страна? А ничего – кто о ней думает? Она уже стала посмешищем, где никто ни за что не отвечает и власти творят, что хотят, и которую уже все послали куда подальше. Потому что ею руководит страх властей, которые действую во имя неизвестно чего. Точнее, ради того, чтобы ничего радикального не происходило. А ничего – это пустое место. Это даже детям известно…