Елена Миколайчук: “Не рассчитывайте на комплименты!”

Председатель государственного комитета ядерного регулирования Украины Елена Миколайчук ответила на вопросы "Версий" по случаю юбилея компании "Энергоатом". В полном объеме интервью выйдет в ближайшем номере еженедельника "Киевский Телеграф".

"Поскольку я возглавляю контролирующий государственный орган власти, то не рассчитывайте на то, что начну рассыпаться в комплиментах. Хотя, конечно же, рада поздравить сотрудников НАЭК "Энергоатом" и в первую очередь рядовых сотрудников, которые ежедневно обеспечивают нам на атомных станциях и электричество, и безопасность, с этим праздником.

А с чем подошла компания к этому юбилею? Необходимо отметить, что десять лет назад, когда создавался "Энергоатом", атомная энергетика переживала тяжелые времена. Это был 1996 год – самый разгар кризиса неплатежей на энергетическом рынке. Насколько я помню, только 7% платежей поступало живыми деньгами. В основном, расплачивались по бартеру: вплоть до валенок и халатов. Два вагона халатов за столько-то киловатт электричества. Понятно, что небольшие денежные средства направлялись на первоочередные нужды – закупка топлива и зарплата персоналу. В результате, девяностые годы во многом оказались для атомной энергетики потерянными. Потерянными в смысле безопасности.

Атомная станция, как и любой сложный технологический объект, напоминает живой организм, который либо развивается, либо деградирует. Если в развитие не вкладываются достаточные средства, то постепенно происходит деградация. С началом 2000 года ситуация стала постепенно меняться. Появились деньги, и сегодня мы уже не говорим о кризисе неплатежей. Однако за десять лет накопилось огромное количество задач, решение которых требует значительных средств. За исключением трех блоков – шестой на Запорожской, второй на Хмельницкой и четвертый на Ровенской АЭС – остальные, скажем так, очень немолоды. А некоторые даже очень старые. И на этих блоках, спроектированных еще в семидесятых годах прошлого века, стоит вопрос о замене оборудования или о продлении его ресурса. Многие мероприятия, направленные на обеспечение ядерной безопасности, которые намечено провести еще в 1988 году, до сих пор не реализованы. И сегодня у нас есть очень небольшой запас времени, чтобы довести намеченное до конца. Год, может быть два. Предстоит очень многое сделать с точки зрения повышения безопасности. И именно на этом атомщикам необходимо сосредоточить свои усилия. Если они сумеют справиться с поставленной задачей, тогда им честь и хвала. А у нас будет безопасная и эффективная ядерная энергетика.

– До сих пор ведется спор о том, нужна ли нам вообще атомная энергетика. Как вы считаете, есть ли альтернатива АЭС?

Альтернатива есть всегда. Вопрос заключается в том, сколько стоит эта альтернатива. А когда сравнивают, что и сколько стоит, то всегда вспоминают Чернобыль. Если мы сумеем доказать себе, а затем и другим, что атомные объекты, которые собираемся строить и развивать в Украине, будут безопасными и эффективным, то это и будет альтернативой. И тогда у украинской ядерной энергетики есть будущее.

Чернобыльская авария ударила не только по советской энергетике. Например, в Италии в 1989 году проходит референдум, и все атомные блоки останавливают. А ведь у них не было ни одного реактора советской конструкции. Итальянцы посчитали, что у них есть альтернатива. Но это радикальный случай. В Австрии был построен ядерный блок, однако его не стали вводить в эксплуатацию. Тоже результат аварии на ЧАЭС. И сегодня Чернобыль представляет собой определенную угрозу для развития ядерной энергетики не только у нас. Да, мы говорим, что у нас нет больше реакторов типа РБМК, да, ВВЭР концептуально более безопасны. Однако пока мы не решим все чернобыльские проблемы, у противников развития атомной энергетики всегда будут в руках аргументы.

– А сегодня на ликвидацию "чернобыльских хвостов", на усовершенствование систем безопасности деньги хоть выделяются?

Были утверждены соответствующие программы, направленные на решение проблем городов Желтые Воды и Днепродзержинска, начали поступать средства. Но они рассчитаны не на год и не на два. В апреле этого года я ездила в Германию, где по инициативе нашего посольства проводилась конференция, связанная с двадцатилетием Чернобыля. Это страна, где сегодня очень агрессивно относятся к ядерной энергетике. Я несколько раз переписывала свой доклад и, в конечном счете, озвучила следующую концепцию: то, что Чернобыльская авария случилась в Украине, – это не вина Украины. Это наследство. Кому-то достались в наследство золоторудные копи, а нам – Чернобыль. Если бы народ Украины мог в 1991 году решить проблемы энергетического обеспечения страны и безопасного закрытия ЧАЭС, то, я уверена, никто бы не тянул с остановкой станции. Но остановить станцию – это не значит сделать ее безопасной. Ну, вывели мы ее из эксплуатации в 2000 году, поскольку в 1995 году был подписан меморандум, в соответствие с которым вопросы безопасности должны быть профинансированы. Мы планировали, что к 2003 году у нас будет новый безопасный, надежный ХОЯТ (хранилище отработавшего ядерного топлива). К сожалению, не так сталось, як гадалось. После ввода в эксплуатацию объекта "Укрытие" прошло 20 лет, а проблемы, связанные с безопасностью, так и не решены. Инфраструктуры для безопасного обращения с радиоактивными отходами при снятии с эксплуатации Чернобыльской АЭС нет. Инфраструктуры для безопасного обращения с отработавшим топливом нет. Медленно продвигаются работы, связанные со строительством нового безопасного конфайнмента. Таковы реалии. А при этом проблемы безопасности не деваются никуда. Они только обостряются. Самая острая из них – это проблема отработавшего топлива.