Спортивное искусство зарабатывать деньги

Спортивное искусство зарабатывать деньги

На Олимпиаду в Пхенчхане разыграть 102 комплекта наград приехали 2 900 спортсменов из 92 государств. О том, насколько изменился масштаб Игр, свидетельствуют следующие цифры: на первую зимнюю Олимпиаду, которая прошла в 1924 году в Шамони, приехало всего 314 атлетов из 16 стран, боровшихся за 16 комплектов наград, а освещением событий занимались 88 журналистов. До войны это было камерное мероприятие для страстных любителей спорта. Сейчас это огромная рекламно-развлекательная машина, которую приводят в движение миллиарды долларов. 

МОК как банк

Больше всех на Олимпиаде зарабатывает, конечно, МОК, то есть неправительственная организация, управляющая олимпийским движением, которая объединяет 205 национальных комитетов. За четырехлетний период, в который прошли Игры в Ванкувере (2010) и Лондоне (2012), МОК заработал 8 миллиардов долларов. Это в основном доходы от продажи прав на телетрансляции. В следующую «четырехлетку» за одни только права на показ Олимпиады в Сочи (2014) и Рио-де-Жанейро (2016) МОК получил 4,1 миллиарда долларов. Цены продолжают расти: американскому телеканалу «Эн Би Си» пришлось, например, заплатить за трансляцию Игр в Пхенчхане 963 миллиона долларов. Впервые права на трансляцию были проданы в 1960 году, когда Олимпиада проходила в американском Скво-Вэлли, тогда они стоили всего 50 тысяч долларов.

«Каналы сражаются за возможность показывать Игры, — объясняет Томаш Редван (Tomasz Redwan), специалист по спортивному маркетингу и бывший сотрудник Польского олимпийского комитета. — Заработать на этом, продавая рекламное время, им удается не всегда, однако, это отличный имиджевый ход и возможность получить большую аудиторию».

В каждой стране МОК продает исключительные права на трансляцию одному каналу, который получает, таким образом, монополию. Сможет ли тот заработать на рекламе, зависит только от него самого. Частным вещателям извлечь прибыль легче: они могут прерывать свои передачи рекламой, показывать их на платных каналах или даже продавать доступ к отдельным трансляциям. Государственные каналы такого позволить себе не могут.

Следующий источник прибыли Международного олимпийского комитета — это его коммерческие партнеры. В их роли много лет подряд выступают одни и те же международные концерны, которые мы могли видеть в России, Бразилии, а сейчас в Южной Корее: «Кока-Кола», «Самсунг», «Виза», «Омега» и другие. Детали контрактов — это, конечно, коммерческая тайна, известно, однако, что эта статья доходов обеспечивает почти половину поступлений в бюджет МОК. Как легко подсчитать, один концерн тратит на Олимпиаду сотни миллионов долларов. Взамен он получает определенные привилегии. Во всей Олимпийской деревне можно купить только напитки компании «Кока-Кола», расплатиться за них только картой «Виза», а все хронометрическое оборудование предоставляет «Омега». Официальным телефоном Игр в Сочи стал «Галакси Ноут 3», такой аппарат вручили каждому спортсмену. Любопытно, что в число главных партнеров МОК входит также, например, компания «Доу Кемикл» — производитель пластмасс и химикатов. Как мы видим, здесь задействованы самые разные отрасли.

Сотрудничество с МОК ведут также фирмы менее внушительных размеров. Они покупают лицензии на использования логотипа Игр — пяти колец. Это позволяет привлечь клиентов, ведь олимпийская эмблема — один из самых узнаваемых образов в мире. Следовательно, снабженные им товары можно продать дороже. Зимняя куртка с изображением талисмана Игр стоила в Корее около 640 долларов, а магнит на холодильник — 20.

«Кто, отправившись на другой конец света, решит экономить на сувенирах, которые напоминают о празднике спорта?— смеется экономист из Союза предпринимателей и работодателей Марчин Леошко (Marcin Leoszko). — Олимпийский логотип делает товары заметными, привлекает покупателей. Он появляется на всем — от сосисок до автомобилей. Марка, которая решит его использовать, наверняка, не прогадает».

Города «уходят в минус»


С финансовыми проблемами могут, в свою очередь, столкнуться хозяева Олимпиады. Подготовить всю необходимую инфраструктуру — это серьезная задача. А если еще появляется мотив амбиций («хоть влезь в долги, но докажи всем»), на Игры можно действительно потратиться. Так было с Пекином и Сочи: китайцы вложили в организацию Олимпиады 44 миллиарда долларов, а россияне больше 51 миллиарда! До этого размер трат не превышал даже половины этих сумм. Афины (2004 год), для которых Игры оказались убыточными, потратили 15 миллиардов, Лондон — 14, Ванкувер — 6,5, а Пхенчхан — 13.

У городов, которые «ушли в минус» есть одна общая черта: они не знают, как использовать новую инфраструктуру. Лондон нашел свою стратегию, и поэтому он считается одним из самых удобных для занятий спортом городом. Значительной частью олимпийских объектов пользуются там сейчас горожане. Например, после модернизации в комплексе «Коппер-Бокс», где проходили соревнования по гандболу, стала заниматься молодежь из ближайших школ. Главный вопрос состоит в том, как заполнить дорогие стадионы. Если футбольным площадкам применение еще найти можно, то, например, с бобслейными трассами дело обстоит сложнее. Каждый, наверное, видел фотографии из Рио-де-Жанейро или Афин, где на огромных пришедших в запустение аренах бродят сейчас дикие животные.

Экономные норвежцы построили олимпийские объекты в Лиллехаммере (1994) так, чтобы потом разобрать лишние конструкции и превратить их в общественные здания. И, как оказалось, им удалось заработать на Олимпиаде 100 миллионов долларов. Их примеру хотят последовать корейцы. Они понимают, что в городе с 40-тысячным населением городской стадион за 60 миллионов долларов не нужен. После окончания Игр там оставят площадку максимум на 10 тысяч мест, а остальную часть строения превратят в музей истории Олимпиад.

Окончательный баланс можно подвести лишь спустя несколько лет. Считалось, например, что Турин (2006), который потратил на Игры 3,6 миллиардов долларов, понесет большие убытки. В 2016 году стало ясно, что доход от использования спортивной базы превысил расходы на 77 миллионов. Такого результата удалось добиться благодаря тому, что город сделал ставку на туризм, в первую очередь спортивный. Пхенчхан тоже надеется, что ему удастся повысить привлекательность своего региона. И хотя европейцы вряд ли обменяют Альпы на Корею, жители Китая, Вьетнама или Малайзии вполне могут ей заинтересоваться.

Награды и пенсия

Заработать на Олимпиаде удается также производителям спортивного оборудования. Обычно они получают крупные заказы на товары самого высшего качества. Интересно, что одним из олимпийских поставщиков стал «Пластекс» — польский производитель байдарок. Компанию основал байдарочник Рышард Серуга (Ryszard Seruga) — участник Олимпиады 1972 года и многократный медалист чемпионатов мира. Она была эксклюзивным поставщиком лодок на Олимпиаде в Сиднее (2000 год), а также отправляла свою продукцию в Афины, Пекин и Лондон.

«Однажды мы посчитали, что на Играх удается заработать двум миллионам человек, — рассказывает Томаш Редван. — Ведь кто-то должен придумать одежду для спортсменов, а потом ее сшить, произвести всевозможные гаджеты. Нужны фотографы, операторы, поставщики питания, профессиональные менеджеры. Все это требуется в каждом национальном комитете».

Больше всего, однако, могут заработать спортсмены. Польский олимпийский комитет назначил следующие ставки вознаграждения за медали: «золото» — до 120 тысяч злотых (около 30 тысяч евро, — прим.ред.), «серебро» — до 80 тысяч (20 тысяч евро), «бронза» — до 50 тысяч (12 тысяч евро). Каждая федерация корректирует эти цифры в индивидуальном порядке. (А, например, Норвегия и Швеция вообще не платят своим спортсменам.) Кроме того медалист Олимпийских игр может рассчитывать на специальную пенсию в размере 2,6 тысяч злотых (около 640 евро, — прим.ред.), которую с 2000 года выплачивает Министерство спорта. Обратиться за ней спортсмен может по достижении 40 лет. Но это, конечно, копейки, по сравнению с тем, сколько платят «звездам» за участие в рекламных кампаниях. «Одно удачное выступление — и контракт на всю жизнь», — смеется Редван.

Источник: 
Wprost