Вашингтон не благословит Путина

На первый взгляд, саммит на ранчо – банальная история. Российский президент приехал к американскому трудоустраиваться. В последнее время это принято среди высшей госэлиты, которую перестает трудоустраивать собственный народ. Сам Путин недавно пристроил германского друга Шредера жить на доходы от российской газовой трубы, когда у того закончился выборный мандат.

Однако экс-канцлеру повезло: его устроили по старой дружбе, которую к тому же ему не пришлось доказывать. Совсем иная задача у российского президента перед американским коллегой: ему нужно сыграть на конфронтации – запустить почти что новый виток "холодной войны" по-российски, причем в отсутствии козырей. И более того – в отсутствии поддержки. Даже российский МИД от него открестился, списав на президента единоличное авторство текущих внешнеполитических решений и назвавшись лишь простым их исполнителем.

Самая главная тайна: играет ли российский президент, и вслед за ним все внешнеполитические структуры, как планировщики, так и исполнители, в конфронтацию ради выборов и укрепления режима, или действительно собирается асимметрично воевать?

В дипломатии язык значит много. И для российского ума это – непроходимые джунгли западных межчеловеческих коммуникаций. Обидные слова, сказанные американским конгрессменом Томом Лантосом 12 июня относительно "политической проститутки Шредера, на сравнение с которым обиделись бы проститутки его штата", а также сравнение российского лидера с "мультяшным персонажем, поедающим нефтяные доходы, как шпинат", означают откровенную ссору. Для начинающего политика уже в Центральной Европе означали бы безальтернативное табу: ехать нельзя. Так не насмехались даже над шамкающим Брежневым.

Или Запад, в отличие от брежневских времен, почувствовал себя менее уязвимым, и это сигнал, что он не нуждается ни в каких российских уступках. Или задан уровень отношений для противника, которого заставят прекратить докучать всеми крупными и мелкими неприятностями – от энергетических до военно-политических, а также сфабрикованными шпионскими скандалами. О реальных масштабах этих неприятностей известно еще меньше, чем в советском Политбюро, поскольку в нынешние времена они рассредоточены по различным ведомствам, охраняющим их как суровую тайну власти и влияния конкретной группировки.

Американцы, судя по официальным комментариям ключевых вопросов безопасности, готовы продиктовать свои условия. Но если таким образом Путин решит проблему власти – цель будет достигнута. Поэтому при известной человеческой ранимости и обидчивости на сей раз он проявляет немыслимый терпеж.

По первому сценарию – конфронтации бутафорской – у Путина своя повестка. Ему необходимо заручиться высокой поддержкой США, чтобы укрепить свой авторитет в мире и внутри страны. Российский президент озабочен тем, чтобы сохранить собственный порядок и поддерживать его после выборов. И дело не только в том, что он пользуется старой советской моделью. Когда американский "мандат" поддержал у власти Михаила Горбачева, независимо от того, нравилась ли российским номенклатурным группировкам Раиса Максимовна или новый военный министр Дмитрий Язов, потерявший ядерный чемоданчик в день своего назначения. "Рекомендательное письмо" охраняло у власти и Бориса Ельцина в его трудовой деятельности по решению новых национальных задач – освобождения Центральной Европы, Балтии и российской экономики.

В советские времена, когда избиратель в СССР для внутренних нужд был заведомо завоеван, обставляемые должным ритуалом устрашения и секретности переговоры о стратегических балансах, упреждающих ударах и ответных мерах в советско-американских отношениях играли роль сертификата. Блефовали советские лидеры насчет количества ракет или нет – саммиты присваивали им статус главы равной сверхдержавы. Свой и в особенности чужой избиратель понимал: планы советской экспансии в Африке и Южной Америке придется одобрять.

Повторить конфронтационную риторику в нынешней российской конфигурации сложно. Козырей у России нет. Не появились они ни после мюнхенской речи Владимира Владимировича, ни после широко разошедшихся в СМИ дебатов о возможной приостановке действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), в тексте которого это не предусмотрено. За две недели российского политического "артобстрела" перед саммитом толком так и не стало ясно, к чему же мы все-таки готовы: будет ли Госдума проводить закон о выходе из Договора или президент вместе с военными поступят как в политических джунглях – потому что очень хочется и надо. Западный бизнес к российскому "лесу" уже привык, проглотив уничтожение ЮКОСа, позорный отказ "Прайс-Уотерхаус-Куперс" от результатов собственного аудита по компании, попавшей в "черный список", или выгон "Бритиш Петролеум" с Ковыктинского месторождения. Теперь очередь дипломатов и политиков.

Однако Москве заблаговременно дали понять, что разговаривать не о чем. США остались единственной сверхдержавой, которая не советуется с Кремлем насчет Косово, Ирака, Афганистана, географии размещения ПРО и расширения НАТО на территории бывших советских республик. В отличие от СССР, который держал войска на Эльбе, в новой геополитической конфигурации НАТО уже стоит под Санкт-Петербургом. А через несколько лет – если дела с Украиной, Грузией, а то и Белоруссией пойдут в желаемом направлении, – возьмет и окажется на Кубани или под Смоленском. Такого не было уже 300 лет. И это – главное в новом геополитическом противостоянии. Не спасут даже те российские ракеты, которые летают. И даже то оружие, которое Россия демонстративно продала прямо перед саммитом венесуэльскому президенту, приехавшему в Москву, как своему потенциальному союзнику. Именно такой подтекст был во всех дебатах генсека НАТО, которые на минувшей неделе – прямо перед саммитом – он тщательно провел в Санкт-Петербурге и Москве.

Из дискуссии с НАТО, где у Москвы были наилучшие шансы на солидную конфронтацию, получился базар. Генсек Альянса Яап де Хооп Схеффер убедил по очереди спикера Совета Федерации Сергея Миронова, министра Сергея Лаврова и президента Путина: "Не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять, что 10 ракет-перехватчиков (которые США поставят в Польше) не представляют угрозу России". НАТО будет расширяться, размещать ПРО и урегулировать косовский кризис по плану Марти Ахтисаари, который не нравится сербам и России. "С моей точки зрения, РЛС в Габале не разрешит всех проблем, касающихся угрозы пуска ракет со стороны стран-изгоев". За более подробными комментариями де Хооп Схеффер посоветовал обращаться к президенту США. Так убеждают совсем не равных партнеров.

Шансы на равенство с Западом у России с новой географией и геополитикой были бы совсем в другой конфигурации – в случае, если бы она объединилась с Западом против общего врага в виде исламского терроризма и агрессивных режимов. В том числе – и для совместных операций в рамках НАТО. В центрах планирования российской внешней политики такие концептуальные прикидки делались. Однако, в конце концов, решили, что курс на раскол Запада принесет больше дивидендов в виде денег и власти в мире. Совет Россия–НАТО, вопреки политкорректным утешительным оценкам де Хооп Схеффера, своей роли за 10 лет не сыграл и остался конструкцией весьма искусственной.

На самом деле, новая российская номенклатура страшно боится рыночной транспарентности и демократии законов. В этом смысле в России сложилось антизападное общество, которое гораздо ближе к восточным деспотиям и гораздо быстрее пойдет на союз с ними против Запада. На самом деле, российской номенклатуре надо, вслед за новыми грузинскими начальниками, только что назначенными Михаилом Саакашвили в Южной Осетии и немедленно принятыми в Брюсселе европарламентом, двигаться в ЕС. На этом пути, скорее всего, Россия смогла бы обрести наконец-то утраченный национальный интерес.

Пока же российской внешней политикой, по словам источника в МИД РФ, управляет гипертрофированная бюрократия, эклектично сложенная из кусков президентской администрации, ВПК, МИДа, разведок, где каждая группировка преследует свои специальные интересы. Вашингтон, очевидно, раздражен и заведомо дал понять, что эти группировки дискредитировали себя уничтожением свободной прессы, военно-политическим шантажом и попытками получить патронаж для нелегитимной власти. Неясно, удастся ли Путину объединить все нужды хотя бы в единый номенклатурный интерес. Но очевидно, что в национальный они не складываются. Поэтому Америка скорее всего ограничится тем, что заключит номенклатурную сделку. Политическую ответственность за российский беспредел Вашингтон на себя не возьмет и благословения российскому президенту не даст.

Тогда в ход может пойти второй сценарий – где угрозы и война вполне реальны. Здесь потенциал Америки, которая реально наносила удары в Ираке и Афганистане, – очевиден.

О российских же возможностях однозначно судить трудно. Одного оружейного потенциала (торговля оружием, приносящая по 8 млрд. долл. в год) недостаточно. Хотя сделка с Венесуэлой прямо накануне саммита это еще раз продемонстрировала. Войну железом не выигрывают. Недаром российские военные сами говорят об ответах асимметричных. Управление войсками и электроника в ближнем космосе – это то, что обеспечивает превосходство в 21 веке. За что собственно и пострадал сотрудник "Роскосмоса" в шпионском скандале в Вене незадолго до саммита. Другой фактор победы упирается в военно-политическую конфигурацию, которая в сильной степени определяется расширением НАТО. Вот де Хооп Схеффер жестко переадресовал Путина к Бушу конкретно по этому вопросу.

На самом деле, что бы ни задумали российские военные и как бы ни грозили российские переговорщики поставить свои ракеты малой и средней дальности в ответ на американскую ПРО – все это большая номенклатурная авантюра. Во-первых, где ставить-то, если НАТО расширяется прямо к бывшим российским провинциям? Во-вторых, сомнительна боеспособность нашего железа: что из него в нужный момент полетит и поплывет в нужном направлении. В-третьих, если американцы господствуют в ближнем космосе и контролируют мировые коммуникации, то воевать остается только с помощью террористов. При таком раскладе попытки Москвы навязать себя главным военным соперником США выглядит опасным фанфаронством. Это – средства опасного шантажа и опасного размена. Как показывает опыт, российские генералы могут выходить из-под контроля.