Скорбное предчувствие

Эта неделя в Украине была печально-журналистской: 13 мая могло бы исполниться 40 лет президенту "Громадського радио" Александру Кривенко, но он погиб в нелепой автокатастрофе. А через несколько дней исполнилось сорок дней со дня убийства украинского телеоператора "Рейтер" Тараса Процюка, совершенного в багдадской гостинице "Палестина" американскими захватчиками Ирака.

И самое ужасное в этих скоропостижных смертях было то, что оба погибших журналиста, по словам очевидцев и друзей, предчувствовали свою скорую кончину и говорили о ней. Саша Кривенко сомневался, что доживет до юбилея и именно так отшучивался от вопросов, как и где попраздновать. А Тарас в последнюю ночь перед убийством прямо сказал коллеге, с которым проживал в том роковом гостиничном номере, что его там и убьют.

Скорбное предчувствие. Однако вряд ли продиктованное только склонностью к фаталистической бесшабашности многих журналистов, которые, в принципе, понимают, чего может стоить им их же желание выполнить свой долг достойно. Дело, похоже, и в другом. Не исключено, оба погибшие коллеги сердцем и обостренной интуицией чувствовали, что их смерть может стать результатом стечения обстоятельств, в которых сегодня оказались свобода слова и право людей знать истину, а также журналисты, реализующие эти фундаментальные завоевания человеческой цивилизации. Кривенко в Украине, а Процюк в Ираке, возможно, поняли: в том, чтобы они правдиво показывали действительность, не заинтересованы многие. Но самое главное – этого не хотят сильные мира сего, от кого этот мир зависит. И зависит все больше и больше, а правду об этом знать "не положено".

И Кривенко, и особенно Процюк стали невольной жертвой сначала преступления, а потом некой договоренности между власть предержащими не называть произошедшее преступлением. Потому что, например, сложно доказать (равно как и невозможно обвинить кого-то конкретно), что Кривенко в ту ночь бросили на трассу на бешеной скорости не только залитая спиртным тоска по убитому коллеге в далеком Багдаде, но и ощущение безысходности и усталого разочарования от своей работы на родине. И даже не от работы, а от невозможности делать ее нормально. Но друзья говорят: так Саша чувствовал. И Бог ему судья, а не кто-либо из живущих. Даже из хорошо живущих…

А в "деле Процюка" все больше и больше журналистов, особенно военных, приходят к выводу, что смерть телеоператора – это не "несчастный случай". И уж тем более не "трагическая случайность" в исполнении американцев, по словам госсекретаря США Колина Пауэлла, "исполнявших свой долг и защищавших себя от пуль снайперов". Те, кто был в Багдаде, все откровеннее и чаще обращают внимание на то, что в то утро "американские освободители" успешно расстреляли два корпункта арабских СМИ, в том числе, катарской телекомпании "Аль-Джазира", освещение войны в Ираке которыми могло очень и очень не нравиться в Вашингтоне. Но чтобы до конца "выдержать фасон" и не прослыть "душителями свободы" (однобокими и антиарабскими), американское командование операцией "освобождения" Багдада и дало приказ "уравновесить ситуацию" – стрельнуть по каким-нибудь западным журналистам. А заодно и припугнуть "зарвавшихся" и не желающих показывать все так, как хотелось американским пропагандистам.

В пользу этой версии, в частности, говорит и первое нелепое оправдание американских вояк: дескать, мы не знали, что в той гостинице работают масс-медийщики (об этом в Багдаде знали все). И нежелание проводить расследование преступления, которое "списывается" на войну. И – это главное! – откровенная и почему-то несогласованная ложь американских чиновников разных уровней. То американское командование и дипломаты по всему миру, в том числе, и в Украине, рассказывают, что расследование идет, и виновные будут наказаны. То потом Пауэлл в Мадриде говорит, что все это "несчастный случай", обычный для любой войны, и расследование не ведется. То помощник госсекретаря США Стивен Пайфер в Киеве опять говорит, что расследование продолжается, а о его результатах доложат всем. То председатель Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил США генерал Ричард Майерс прибегает к откровенному шантажу всех не согласных с американской точкой зрения.

Все дело в том, что против главы Центрального командования вооруженными силами США в Ираке генерала Томми Фрэнкса 15 мая сего года был подан иск в Федеральный суд в Брюсселе по обвинению в совершении военных преступлений в Ираке. Суды Бельгии рассматривают такие иски независимо от того, где совершались преступления. Адвокат истцов Ян Фермон сообщал ранее, что генерала обвиняют примерно в 20 военных преступлениях. Среди них – три случая обстрела медицинских машин, применение кассетных бомб, обстрел мирного населения, грабежи, совершенные в присутствии американских солдат. Среди 19 истцов двое иорданцев – вдова и отец корреспондента катарской телекомпании "Аль-Джазира" Тарика Аюба, убитого в одно утро с Процюком. Адвокат сообщил, что процедура коснется и подполковника американской морской пехоты Брайана Маккоя, который, по словам свидетелей, заявлял, что машины "Скорой помощи" могут рассматриваться как "допустимые мишени", поскольку в них могут скрываться вооруженные люди. Вот американские солдаты, "допуская" все, что взбредало в голову, и "мочили" всех подряд. А теперь генерал Майерс ультимативно и предупредил Брюссель: если этот процесс начнется, то он нанесет "огромный ущерб" американо-бельгийским отношениям.

Тем же "дипломатическим кистенем" (не согласитесь с нами – нарветесь на "ухудшение отношений с США") Вашингтон действует по всему миру. И особенно размахивает этим "кистенем" перед более слабыми партнерами и шантажирует тех, кто так или иначе зависит либо от американской финансовой помощи, либо от политической поддержки своей позиции Америкой. И правительства многих стран, решая свои геополитические планы и установки, вынуждены соглашаться с США. Подыгрывать им, вопреки мнению общественности своих стран. Украина в этом смысле может стать печальным подтверждением действенности этого американского подхода…

… А друзья Кривенко в день его несостоявшегося сорокалетия посадили во Львове в его память акацию. Говорят, он любил это дерево. За красивые цветы и разящие колючки, в них спрятанные. Чувствовал, видимо, что это –как со свободой слова: красиво, но небезопасно. И не только для окружающих…