Уроки истории. НЭП: кооператоры революции

Сегодня юбилей, который вряд ли кто-то вспомнит: 100 лет назад Совнарком издал Приказ «О проведении в жизнь начал новой экономической политики». Приказ (тогда он назывался Наказ) был утвержден 9 августа 1921 года, а вступил в силу 11 августа, после публикации в газете «Известия». Началась эпоха НЭПа, которая продлилась неполных восемь лет.

Я окончила школу в 1991-ом, за три месяца до “кончины” Советского Союза. Соответственно период НЭПа мы проходили по истории и литературе во времена перестройки и советских кооперативов. В моей пролетарской по духу семье отношение к кооператорам было презрительное. Родители называли их спекулянтами, которые не хотят честно трудиться, а ищут пути для легкой наживы.

Рядом с нашим домом был один из первых кооперативных ресторанов в Киеве, цены в котором зашкаливали. Туда с надменным видом приезжала “новая советская буржуазия” на крутейших по тем понятиям “Ладах”. В общем, один в один как нэпманы у Михаила Зощенко или Льва Шейнина.

Особенно, мне запомнилось у Шейнина описание вечерних посиделок нэпманов в «Саду отдыха» в постреволюционном Петрограде. “По аллеям с важным видом в сопровождении разодетых, раскормленных, на диво выхоленных жен ходили сахарные, шоколадные и мануфактурные «короли». Все они, неизвестно откуда и как появившиеся в годы НЭПа старательно подражали в своих манерах старому петербургскому «свету», вдребезги разгромленному революцией и гражданской войной. 

Нередко можно было слышать, как какой-нибудь обрюзгший нэпман в седых бобрах презрительно говорил случайному бедно одетому прохожему: «Не толкайтесь, пожалуйста! Это вам не восемнадцатый год» (конец цитаты).

Помню, меня это настолько впечатлило и так не увязывалось с классическим представлением о революции, которое нам давали в школе, что я попыталась допросить своего отца, члена заводского парткома: как большевики могли допустить НЭП? Ведь это было возвращение к богатым и бедным. Причем сразу после того, как сотни тысяч людей погибли на Гражданской войне ради того, чтобы все были равны.

Отец, хоть и носил партбилет, не был силен в вопросах политпропаганды. И сказал мне то, что я уже знала из учебников. Так было нужно. Как временная мера. Переход от военного коммунизма к индустриализации.

То, что НЭП был временным переходом, сомнений не вызывало. Я не могла понять одного: почему не выбрали другой формат? Зачем победившей своих врагов революции понадобились кооператоры и так называемое «мелкобуржуазное болото»? Неужели нельзя было сразу от военного коммунизма перейти просто к коммунизму. Или для начала к социализму?

Тогда я ответ на свой вопрос не получила. Решила сделать это сейчас. Задача оказалась не из простых: аналитики по НЭПу много, но реально информативных, содержательных материалов мало. В украинской прессе они вообще отсутствуют. В российской кое-что интересное удалось прочитать.

В целом вывод можно сделать такой. Большевики с момента прихода к власти в 1917 году стремились как можно скорее  достичь своей главной в то время цели – построить в России общество без частной собственности на средства производства.

Для начала нужно было создать надежную государственную инфраструктуру, базовым инструментом которой был план ГОЭЛРО. Помните “Коммунизм – это есть советская власть плюс электрификация всей страны”?  

В условиях Гражданской войны национализировали всю промышленность, ликвидировали частную торговлю, а в сельском хозяйстве ограничили мелких частных собственников (крестьян и казаков) в праве распоряжаться своей собственностью, безвозмездно изымая часть урожая в пользу государства по продразверстке.

Когда война закончилась, продолжать так жестко действовать было уже трудно. Бунты местного населения могли повредить плану  электрификации России, а без этого никакая индустриализация не получилась бы.

Поэтому, пока страну опутывали электрическими проводами, решили позволить населению, не задействованному в обороне, сельском хозяйстве, госслужбе и производстве на промышленных предприятиях, занять себя чем-то.

К тому же с Гражданской войны пришли сотни тысяч человек, которым нужно было где-то работать. А власть не могла обеспечить всех казенными вакансиями. Еще один аргумент заключался в том, что в годы революции частная торговля никуда не делать, она просто ушла в подполье.

Людям нужно было как-то выживать. Поэтому и крестьяне, и скупщики, и ремесленники, и так называемые «мешочники» продолжали трудиться и зарабатывать, но в тени. С окончанием революции и свертыванием политики «военного коммунизма» их решили легализовать и заставить платить налоги. Т.е. вывести из тени. Знакомая до боли формулировка.

Другое дело, что, вводя НЭП, большевики не рассчитывали получить такой поворот к капитализму. Они думали, что просто дают свободу действий самозанятым лицам (владельцы мелких торговых точек,  скупщики, промышлявшие  по деревням, артельщики и проч.). Мы бы сказали, что это ФОПы.

Но оказалось, что очень быстро красные купцы начали превращаться в красных олигархов. Насколько я понимаю, благодаря новому законодательству. В соответствии с Гражданским кодексом любой советский гражданин, достигший 16 лет, мог получить лицензию на торговлю в лавках, общественных местах, на рынках и базарах любыми предметами и продуктами, на открытие магазинов, кафе, ресторанов, предприятий бытового обслуживания населения, на аренду зданий и подсобных помещений, производственного оборудования, средств транспорта.

Была расширена хозяйственная самостоятельность государственных предприятий – они стали юридическими лицами, субъектами рыночных отношений. В частные руки перешло до 83% розничного товарооборота. В сельском хозяйстве мелким землевладельцам вернули право распоряжаться своей собственностью. Так появились кулаки, которых спустя несколько лет безжалостно раскулачили.

Разрешили даже использование частными хозяевами наёмного труда. А это породило батраков, которые приняли активное участие в вышеупомянутом раскулачивании и создании колхозов. Правда, чем дальше в глубинку, тем меньше было нэпманов. Скажем, во всей необъятной Сибири в 1923 году насчитывалось меньше 18 тыс. частников. Как крупных, так и мелких.

Через несколько лет возникла та же конфигурация, что и во время кооперативного периода эпохи перестройки: государство оставило за собой почти всю промышленность и транспорт, а торговлю и сферу услуг забрали частники. И это не единственная аналогия с диким капитализмом ранних 90-х.

Помните гиперинфляцию, невозвратные кредиты банков, малые предприятия – посредники, сбывавшие с наценкой продукцию государственных заводов на заре независимости? Оказывается, это всего лишь дежавю.

Во время НЭПа самые “быстрые” и крупные состояния сколачивались не за счет лавочной торговли, а при помощи кредитов Госбанка и всякого рода “присосок” к государственным структурам.

Появились акционерные общества (например, “Экспортхлеб”), финансово-кредитные учреждения (к примеру, Торгово-промышленный банк СССР), и даже товарная биржа. Тот же Шейнин описывает, как на Ильинке перед зданием Московской биржи шустрые дельцы перекупали и перепродавали золото. А затем свои “дурные деньги” проигрывали на бегах и тотализаторах.

При этом ранний НЭП не спас от голода в Поволжье (1921-1922 гг). Более того, он негативно влиял на ценообразование. Проще говоря, появилась практика договоренностей и монопольные повышения цен. В ответ власти реквизировали частные булочные или мастерские у владельцев, которые переставали “видеть берега”.

Те в свою очередь защищались, утверждая (и это отчасти справедливо), что советская власть обложила их непомерными налогами. Торговцев, как и мелких товаропроизводителей, обязали выкупать патенты и уплачивать прогрессивный налог.

Все владельцы лицензий на торгово-предпринимательскую деятельность должны были по первому требованию властей предоставлять все счета и отчетную документацию. Фискальные платежи порой отнимали у частных предпринимателей до половины всех доходов. Именно поэтому предприниматели так ненавидели фининспекторов.

Нэпманы пытались даже защищать свои интересы и хотели объединиться в масштабах всей страны на Всесоюзном съезд частных торговцев. Однако, большевики не разрешили проведение съезда. Это было в середине 1925 года – в самый расцвет НЭПа.

Уже в декабре 1925-го XIV съезд ВКП(б) постановил вернуться к непосредственному построению в стране социализма. На рубеже 1927 и 1928 гг. НЭП стали сворачивать в директивном порядке. Электрификация была почти завершена. Как минимум, в основной своей фазе. Можно было брать под контроль систему госуправления, переходить к плановой экономике и индустриализации СССР. Самый амбициозный проект форсированного развития тяжелой промышленности в истории человечества.

P.S. Разница между кооператорами революции и кооператорами перестройки в том, что первые так и не успели переродиться в олигархов и начать диктовать свою волю власти. В том числе и в плане идеологии. Чего не скажешь о тех, кто поднялся в лихие 90-е, а вкус денег почувствовал еще при Горбачеве…

Источник: Версии
54321
(Всего 56, Балл 4.93 из 5)
Поделиться в facebook
Facebook
Поделиться в vk
VK
Поделиться в odnoklassniki
OK
Поделиться в linkedin
LinkedIn
Поделиться в twitter
Twitter

При полном или частичном использовании материалов сайта, ссылка на «Версии.com» обязательна.

Всі інформаційні повідомлення, що розміщені на цьому сайті із посиланням на агентство «Інтерфакс-Україна», не підлягають подальшому відтворенню та/чи розповсюдженню в будь-якій формі, інакше як з письмового дозволу агентства «Інтерфакс-Україна

Напишите нам